— Да ты в меня сам врезался, придурок, — ответил я. Еще мне всякие пивные гномы не грубили. — Смотри куда прешь!
Толстяк смял банку перед моим лицом и с чувством бросил ее на пол. Наклонив голову, он заметил нож, который я по-прежнему держал в руке. Блеск лезвия заставил его моментально протрезветь и успокоиться. Его лицо сгладилось, явив сосредоточенность и возвышенность мысли.
— Вот теперь до меня дошло. Я все понял. В этот раз мне понятен смысл твоей проповеди, Джош Мормон. Глубоко, глубоко…
— Эй, ты что, меня знаешь? — я сунул нож за ремень штанов в знак примирения. — Погоди, как ты меня назвал?
— Хватит с меня этих… притч. Я ухожу. — И он действительно ушел, исчезнув в темноте коридора. Я лишь проводил его взглядом, не зная, что сказать.
Посреди вестибюля столпились люди. На стойке регистрации стоял крепкий латинос в широкополой шляпе и перекрикивал общий гул и смех. Он принимал ставки, а его помощники хватали смятые доллары из леса рук и записывали что-то на школьной доске. Подойдя ближе и растолкав парочку доходяг, я увидел бильярдный стол, на котором устроили тараканьи бега. Тараканы носились по прямым пластиковым туннелям, убегая прочь от лучей фонариков, которыми светили им вслед.
Гонка уже подходила к концу. Самый быстрый таракан развил максимальную скорость и пересек финишную черту на другом конце стола. Сразу же раздались крики возмущения вперемешку с триумфальными возгласами. Кто-то ударил по столу кулаком, и один из отстающих тараканов вылетел за пределы игрового поля. Насекомое упало на ладонь женщины в леопардовой блузке, та завизжала, словно ее убивают, и сбросила таракана на пол.
— Расступись! — заорал латинос. — Дорогу для Ричи!
Люди разошлись, живая волна оттащила меня в сторону. Множество мужчин направили фонарики на пол, и круг света поймал Ричи. Тот стремительно перебирал всеми шестью лапами и несся прочь, петляя зигзагами.
— Ловите его, ловите!
Какой-то байкер со складкой кожи на затылке ломанулся вперед, но тут же упал на пузо, коротко хрюкнув. Толпа ахнула.
— Не раздавите! Не раздавите его!
Ричи выскочил из-под плеча байкера и побежал дальше. Свет фонарика проводил его до трещины в стене. Таракан скрылся и обрел свободу.
— Вот гадина, я же на него ставил. Что ж он так на гонках не бегал?
Началась давка за деньги, предвещавшая большой мордобой, и я поспешил на выход. В прихожей толкнул массивные стеклянные двери и вырвался на улицу. Сразу же в голову ударил долгожданный свежий воздух, от которого приятно закружилась голова.
У меня уже успела родиться мысль, что я не переродился в чужом теле, а просто-напросто попал в ад. И если в катакомбах убитого в хлам отеля я еще сомневался, то теперь был уверен — ведь я увидел, куда попал. Пусть и не верил своим глазам.
Передо мной сияла миллионом огней Сорок вторая улица Нью-Йорка в ее худшие годы. Культовая «Двойка» с десятком дешевых кинотеатров, в которых круглые сутки крутили порнуху, дешевые боевики и ужастики с расчлененкой.
Неоновые вывески рекламировали секс-услуги и билеты в кино. В ряд, уходя на два километра в одну сторону и на три километра в другую, стояли роскошные дворцы кинотеатров, построенные в бурные тридцатые годы, когда киноиндустрия только расцветала. В световых коробах над входами в кино не было привычных названий, только жанры и форматы: «ХХХ», «Грайндхаус», «ЭКШЕН» и «ХОРРОР», а также очень демократичные цены в духе «доллар = три часа».
Я удивился тому, что так хорошо понимал контекст ситуации. Пожалуй, многие бы растерялись, увидев культовый Таймс-Сквер в таком удручающем виде. Решили бы, наверное, что попали в мир альтернативной истории. Но Нью-Йорк до начала девяностых и правда был той еще помойкой, и соседний квартал не просто так назывался «Адской кухней».
Откуда я знал это? Всплыли познания настоящего меня — человека, обожающего кино? Или же я был в курсе, потому что здесь жил человек, в чьем теле я оказался?
Обочины были забиты американскими ретромобилями. Хотя, если я и правда попал в прошлое, то это вовсе не ретро, а вполне актуальная техника. Пока я пялился вокруг, не заметил пешеходов, и меня толкнули сразу несколько человек, да с такой силой, что я повалился на припаркованный автомобиль. Тот сыграл подвеской.
— Бу! Доброе утро, нарик! — крикнул негр, наклонившись перед моим лицом. Он засмеялся в голос и пошел дальше, втиснувшись в поток.