— Брат Джошуа, — сказал он наконец.
— Да?
— Тот человек предложит тебе вступить в их банду, я слышал. Ты отказался.
— Да, — кивнул я.
— Но почему? Ты ведь работаешь вышибалой, избиваешь людей за деньги.
— Есть разница, — ответил я. — И это не то, чем я хочу заниматься.
— А чего же ты хочешь? — спросил он.
— Я хочу сниматься в кино, — ответил я. — Сегодня был на пробах. Правда они прошли не очень хорошо.
— Это как? — спросил он.
— Я избил всю съемочную группу, а титульному актеру сломал нос.
Он посмотрел на меня и покачал головой.
— Но я этого не хотел, — сказал я, не пытаясь, впрочем, оправдываться. — Просто они наехали на меня и получили по заслугам, вот и все. Вели бы себя нормально, этого не случилось бы.
Крис вдруг чуть отбежал вперед, сложил пальцы так, чтобы получился прямоугольник, и посмотрел на меня сквозь на него. Потом со стороны, а потом еще раз. И сказал:
— Да, возможно у тебя получилось бы сниматься в кино. Вид у тебя очень… Фотогеничный.
— Ага, — кивнул я и все-таки признался. — Если честно, я чувствую, что это мое предназначение.
— Знаешь, брат Джошуа, — проговорил он, и в его голосе снова появились телевизионные интонации. — Писание нам говорит, что каждый человек рождается с предназначением. Может быть, твое второе рождение было другим, и ты предназначен для киносъемок. Но там же говорится, что путь к этому предназначению может быть извилистым, тернистым, полным испытаний и соблазнов. Но тот, кто не отступает от своей цели, кто сохраняет верность призванию даже в самые темные часы…
— Крис, — сказал я.
— Что?
— Я только что поделился с тобой самой сокровенной мечтой. А ты начинаешь говорить о Писании.
Он хмыкнул и кивнул. Мы прошли еще немного, а потом я подумал — сегодня выходной. И заняться в общем-то нечего, проповедовать мой сосед в таком виде, очевидно, не пойдет, а дома телевизор хоть и был, но я не знал точно, работает ли он вообще — да и торчать у экрана весь вечер не очень хотелось. Еще дома точно есть радио, но Крис от меня его прячет.
— Какие у тебя планы на сегодня? — спросил я.
— В каком смысле? — спросил он.
— Да в прямом. Что ты собираешься делать сегодня вечером?
— Думал остаться дома.
— Хорошо, — кивнул я. — Тогда пойдем в бар.
Он встал на месте, и мне пришлось развернуться. Крис переспросил:
— В бар?
— Да, — проговорил я. — В бар. Там, знаешь, наливают пиво и коктейли. Но я коктейлей не хочу, просто пива выпил бы.
— Нам нельзя в бар.
— Крис, я видел тебя в кино, где показывали порнушку, и в стриптизе. Я все равно никому ничего не скажу, не беспокойся.
— Но я ничего не пил! — тут же заявил он. — Я пил яблочный сок!
— Ну ты можешь и не пить, — сказал я. — Можешь просто посидеть со мной и убедиться, что я не напьюсь. Или ты как Каин, который сказал «не пастырь я брату своему»? А?
Он неожиданно ухмыльнулся — похоже, что мое упоминание событий из Библии пришлось к слову уместно. Посмотрел на меня еще раз, покачал головой и сказал:
— Пойдем в «Золотой доллар». Я посижу, попью воды и убежусь, что ты не напьешься слишком сильно, и что тебя никто не обидит… Или что ты сам никого не обидишь.
— Вот! — сказал я. — Это по-нашему. Мы — друзья, и должны присматривать друг за другом. Но! Ты не будешь проповедовать, потому что иначе мне точно придется подраться.
— Хорошо, — выдохнул он. — Так, значит так.
И мы вместе отправились в бар.
Глава 18
Удачный кастинг
До места мы доехали на автобусе — недолго ехали, минут десять. Пешком добираться пришлось бы раза в три дольше, учитывая, что Кристофер прихрамывал на одну ногу.
Автобус приятно удивил меня ощущением тотальной безопасности. Крепкий, с толстыми стенами, высоким полом (подниматься в салон пришлось по лестнице) и узкими, исцарапанными окнами, через которые я смотрел на улицу, как через бойницу. Снаружи автобусы Нью-Йорка казались мне огромным, а внутри места оказалось мало. Над проходом, идущим между рядами сидений, шли полосы с рекламой, на которую никто не смотрел. Не знаю, зачем в этом городе нужна реклама — ее так много, что она сливается в разноцветное месиво брендов, слоганов, улыбок и причудливо одетых женщин.
Когда мы пришли в «Золотой доллар», рабочий день лишь недавно подошел к концу, поэтому бар только начал пополняться своими постоянными посетителями. Пьяницы стягивались к месту привычного обитания.
За стойкой стоял бармен. Я его не знал и не помнил, зато он хорошо знал меня.