Это был не первый раз, когда я не раскусил американскую пословицу. Язык я понимал в совершенстве, но вот знание местной культуры от мозга Джошуа ко мне не передалось.
Всю неделю я ходил невыспавшийся. Приходилось вставать сильно раньше обычного, в районе девяти утра. Как назло, все мои рабочие смены в баре проходили сложно, я возвращался домой поздно, изнуренный и уставший. Пяти-шести часов сна на ветхом матрасе мне не хватало, и я дремал в автобусах и вагонах метро.
Реджи нравилось разнообразие локаций, поэтому каждый день он старался находить новое место для съемок. По утрам я изучал карты, наскоряк доедая бобы, приготовленные Кристофером, и затем уходил, никогда не уверенный до конца в правильности маршрута. Топографическим кретинизмом я не страдал, а потому всегда приходил в нужное место и к нужному времени, хоть и понимал, что за парочку опозданий никто меня из актерского состава не выпрет.
Фильм мне не нравился. Ерунда получалась. Без творческого запала, без четкого видения, без цепляющих моментов. И хотя мне платили по сто баксов за каждую смену, эти деньги я принимал с некоторым отвращением и скрепя сердце, чувствуя себя так, словно не заслуживаю ни цента. Если говорить откровенно, то зарплату за съемочные дни тут вообще никто не заслуживал.
— Слушай, Реджи, а откуда деньги? — спросил я у него однажды. Я искренне не понимал, как у такого халтурщика может быть спонсор.
— За былые заслуги, — ответил он. — Ты разве не смотрел «Черного Рокки»?
— Нет, — я лишь пожал плечами. — Смотрел только обычного «Рокки».
— Я снимал ремейк, ориентированный на расовую справедливость. Черный молодой боксер из гетто против белого чемпиона. Посмотри, очень хороший фильм получился. Кассовый хит!
— А вкратце можешь объяснить, о чем фильм был? — смотреть «Черного Рокки» я не собирался ни за что на свете. А раз я не видел его в прошлой жизни и даже не слышал о нем, значит, это фуфло не прошло проверку временем и не попало на носители, исчезнув навсегда.
— В моем фильм боксер все-таки смог взять чемпионский титул, но расисты не позволили черному стать лучшим боксером Америки, и его убила толпа белых расистов, прямо-таки растерзала на улице.
— А как же справедливость? В конце им даже никто не отомстил?
— Мой Рокки очень крутой, поэтому он из последних сил, перед смертью, встал и всех их избил, а потом упал без чувств, и дальше — титры под торжественную музыку. Ушел непобежденным.
В общем, деньги у Реджи водились с избытком. Но он лукавил: свои десятки тысяч долларов он сколотил не на кассовых хитах, а потогонкой. Я поспрашивал на площадке, и его постоянный оператор признался, что за прошлый год они сняли целых восемь фильмов и пустили их в прокат. «Черный Самсон» был уже третьей лентой этого года — и первой, снятой вне жанра межрассового порно.
Реджи редко светился в титрах под своим именем. В каждом из его так называемых шедевров были указаны псевдонимы, и ни один киновед на свете не смог бы выявить, что эти фильмы сняты одним человеком. Отношение Реджи к своей работе говорило само за себя.
В тот вечер, в баре, когда Реджи рассказывал мне о своем видении «социально-ориентированного боевика», мне казалось, что он — большой энтузиаст, человек с горящим сердцем, несправедливо обделенный продюсерским вниманием. Жаль, но я ошибся. Дальше лозунгов Реджи не продвинулся.
И тем не менее, в своем бизнесе он хорошо разбирался, раз доходы позволяли ему оплачивать счета, набивать живот — и продолжать в том же темпе.
Первые дни были, пожалуй, самыми скучными. Фильм снимался в хронологическом порядке — это позволяло импровизировать и сочинять на ходу. У Реджи в голове была только финальная сцена, а как к ней придет сюжет, он сам не знал. На третий съемочный день, в субботу, он заспойлерил мне концовку.
— Белый Ублюдок умирает в конце. Весь фильм он издевается над черными, но в конце его убьет Самсон младший.
— Да, я видел сценарий, — напомнил я, причесывая слегка отросшие, жесткие волосы на бок. — Одно не понимаю, ты назвал фильм в честь актера, которого потом уволил?
— Тот ниггер думал, что весь мир будет вертеться вокруг него. У него какое-то другое имя, но он помешался на моем сценарии и стал всем говорить, что его зовут Самсон. Впрочем, это уже не моя проблема. В любом случае, по сюжету это был Самсон старший, а мстить тебе будет Самсон младший. Ты понимаешь метафору?
— Нет, — ответил я, немного подумав.
— Я хочу сказать, что система может сломить одного черного, но на замену ему придет следующий. Идея справедливости будет жить, пока последний расист не умрет, — после этих слов он приложил ладонь к груди.