Финальная сцена прошла обыденно и даже поспешно, без фанфар, поздравлений — и нормальной подготовки. Меня за пару минут загримировали в избитого человека, я вышел в центр площадки, окруженный статистами, ко мне вышел младший Самсон.
— Я не боюсь тебя! — пискляво прокричал он. — Бросай оружие, Ублюдок. Все кончено!
Я театрально огляделся по сторонам и приложил пластиковый револьвер к виску.
— Живите сами на своей Планете Обезьян, — прорычал я.
Стукнула хлопушка, снято. Никаких спецэффектов Реджи не предусмотрел, поэтому для следующей сцены я просто улегся на полу в драматической позе с пистолетом у головы. Выстрел произошел за кадром. Пока я устраивался, оператор снял момент гибели Ублюдка — камера в рапиде приблизилась к удивленному лицу Самсона. Звук выстрела появится уже на монтаже.
А потом сняли и меня, распластавшегося на земле. Когда я услышал заветное «Снято», встал, отряхнулся, отдал муляж пистолета Реджи, а взамен получил от него стандартные сто долларов за съемочный день.
— Хорошо получилось. Быстрые, комфортные съемки без лишних мучений, — сказал он. — Я позвоню тебе, когда фильм уйдет в прокат, сходишь, посмотришь.
— И когда это будет?
— Не знаю. Ну, может, месяц. Может больше. Может меньше. Как монтаж пойдет. Как ощущения вообще? Твой первый фильм!
Ощущения у меня были странные. Как будто бы ничего не произошло. Я надеялся на длительные съемки, которые станут новым этапом моей жизни. Но продакшен продлился меньше недели, пролетел как один день. И все прошло так заурядно, безыдейно, быстро… Как будто бы ничего и не было.
— Если честно, я ничего не чувствую.
— Вот как? Настоящий профессионал! Никаких сантиментов. Уже готовишься к следующему фильму?
— Нет, ничего на примете больше нет.
— Надо же. Я буду тебя рекомендовать всем друзьям в нашей кинобратии. Один мой приятель — белый, кстати — готовится к новому фильму. Я дам ему твой номер…
— Слушай, у меня нет телефона.
— Вот черт! Тогда давай так, ты сам мне звони с общественного, и я тебе скажу, как идут дела. Договорились?
Мы договорились. Реджи дал мне свою визитку с номером телефона, я взглянул на эту картонную карточку и наконец-то узнал его фамилию — звали его Реджи Гудман. Попрощался с людьми из съемочной группы, которые так и остались для меня случайными и безымянными знакомыми. Пожал руку Квентину и еще паре актеров, а затем ушел.
Заработанные деньги не грели, проделанная работа вместо гордости вызывала стыд. Одно только обещание Реджи не давало мне окончательно поникнуть духом.
Время шло к вечеру, и я медленно побрел на работу, ощущая пустоту внутри.
Глава 21
Полсекунды задержки
Прошло три дня, и пожалуй эти три дня были самыми сложными в моей новой жизни. Даже сложнее, чем та неделя, пока я чередовал съемки в блэксплотейшне с работой в клубе. Потому что мне приходилось ждать. Кто-то ведь сказал, что самое сложное в жизни — это ждать и догонять. Умный был человек.
Три дня я звонил Реджи с телефона-автомата на углу Сорок третьей, два раза в день, утром и вечером. Утром трубку обычно никто не брал, вечером брала женщина, говорила «Реджи нет дома» и заканчивала звонок еще до того, как я успевал сказать хоть что-то.
Так-то жизнь продолжалась. Я просыпался, ел фасоль, смотрел на карты Нью-Йорка, прибитые к стене. Ходил на смены, возвращался, ложился, слушал, как наверху шумят соседи, засыпал, просыпался снова.
Крис по утрам уходил на миссию. Один раз он снова вернулся с синяками, и я предложил опять сходить с ним. Он отказался, опять сказал, что апостолы страдали за веру, но в этот раз уговорить его я не смог. Я даже сказал, что апостолов потом канонизировали, а вот его навряд ли станут. Он никак не отреагировал.
Я подумал о том, чтобы уехать уже наконец в Лос-Анджелес. Деньги у меня были, около тысячи долларов, если считать, что доллары со съемок я так и не тронул, ну и со смен откладывал, сколько мог. Правда теперь мне приходилось скидываться на еду, но по крайней мере номер Крис по-прежнему оплачивал сам. А точнее его ему оплачивала миссия.
Если рвануть на автобусе, то этого хватит. И даже на первый месяц там тоже. Но придется искать работу уже на месте и пытаться пробиться в кино.
Но ехать прямо сейчас казалось неправильным. Рейджи обещал порекомендовать меня кому-то. Вот я и ждал — ехать с двумя дешевыми фильмами в портфолио все-таки лучше, чем с одним. Будет что показать агентам и продюсерам.
В пятницу я в очередной раз позвонил, и мне опять не ответили. Было время уже ехать на работу, но я решил подняться наверх и взять забытую куртку. И оказалось, что лифт не работает. Он не сломался, скорее всего, потому что я только что на нем спускался, скорее всего кто-то просто решил перевезти вещи и заблокировал его для разгрузки на своем этаже.