Покачиваясь в седлах, молча въезжают котовцы в село. Наглухо закрыты ставни и ворота богатых домов. А из покосившихся бедных хатенок радостно выбегают навстречу мальчишки. Неожиданно из-за угла выскакивают три всадника.
— Стой!
Всадников окружают.
— Кто такие?
Всадники внимательно всматриваются в окружающих их бойцов, и один из них осторожно спрашивает:
— Красные?
— Котовцы, — отвечают им, — а вы кто такие?
— Разведка… сорок четвертой…
Н и к о л а е в. Щорсовцы!
— Ура!.. Ура!
Н и к о л а е в. Кончено, товарищи, мы пробились.
В школе наскоро оборудован лазарет. По классной комнате, в которой сдвинуты в угол парты, вперед-назад ходит Котовский. Он останавливается у двери. Прислушивается, снова ходит, нервничает. Из коридора выходят Николаев и Крешюн.
Н и к о л а е в. Напрасно беспокоитесь, Григорий Иванович. Рана ведь действительно не опасная.
К о т о в с к и й. Безопасных ран не бывает. Загляните-ка…
Н и к о л а е в (посмотрел в щелку). По-моему, можно зайти.
К о т о в с к и й. Спросите.
Н и к о л а е в. Можно нам?
Г о л о с О л ь г и. Да. Входите.
Котовский, Николаев и Крешюн входят в соседний класс, где устроена «операционная». Ольге помогают две медицинские сестры.
К о т о в с к и й (весело). Здравствуй, умирающий.
Х а р и т о н о в. Здравствуй, победитель Трои!
О л ь г а. С кем это вы дрались? С петлюровцами?
К о т о в с к и й. Гм… Кажется, с петлюровцами.
Х а р и т о н о в. А по-моему, это были махновцы.
К о т о в с к и й. Вообще черт с ними. Кто бы они ни были, больше их нет.
О л ь г а. И много их было?
К о т о в с к и й (Николаеву). Тысячи две было?
Н и к о л а е в. С так называемым «гаком». Я думаю, около двух с половиной.
К о т о в с к и й. Это значит, что каждый наш боец тихо-мирно зарубил в среднем по пять штук. «Сам-пять»… Вполне приличный счет.
Ольга прикладывает стетоскоп к груди Харитонова…
О л ь г а. Дышите… Не дышите… Вздохните… Задержите дыхание… Все!.. Можете укрыться.
Х а р и т о н о в. А дыхание так и оставить задержанным?
О л ь г а. Ладно, так и быть, можете выдохнуть!..
К о т о в с к и й. От лица командования благодарю за разрешение.
О л ь г а. Помните — лежать неподвижно. Полный покой. Остальное вам скажет настоящий, правильный, старый доктор, когда мы его достанем.
Х а р и т о н о в. Если вы не настоящий доктор, какое же вы имели право раздевать меня, вынимать из меня какие-то куски железа и прослушивать трубкой мои внутренности?.. Может быть, я хотел их сохранить в секрете.
К о т о в с к и й. Ладно-ладно, лежи тихо. Раненым острить вредно. Пойдемте, товарищи.
Котовский, Крешюн и Николаев выходят. И так как-то получается, что Котовский задерживается в соседнем классе, а Николаев и Крешюн проходят в коридор.
Открывается дверь, входит, снимая халат, Ольга.
К о т о в с к и й. Я хочу с вами поговорить.
О л ь г а. Хорошо. Пойдемте вместе.
Спускаются сумерки. Котовский с Ольгой идут по сельской улице.
О л ь г а. Через несколько дней он будет ходить. Важно только сейчас, пока не затянется рана, чтобы он лежал неподвижно… Вот, хотите, на память…
Ольга протягивает руку. На ладони лежит маленький кусочек металла.
К о т о в с к и й. Пуля?..
О л ь г а. Которую я у него только что извлекла…
Теперь пуля лежит на широкой ладони комбрига… Он как бы взвешивает ее.
К о т о в с к и й. Беспартийная вещь… И смерть, и жизнь, и свобода, и рабство — все тут…
Некоторое время идут молча.
Где-то вздохнула гармонь. Прошли деревенские девушки. Выходят из хат отдохнувшие, отоспавшиеся бойцы.
К о т о в с к и й. Теплый вечер.
О л ь г а. Да. Хорошо. Как быстро темнеет…
К о т о в с к и й. Смотрите-ка, какие тучи, — вот видите — там морда с бородой… Видите? Вот лоб, вот нос — какой толстый… А вот темная бородища…
О л ь г а. Да-да, верно. Я вижу. А ниже — там вон, влево, — замок, видите?
К о т о в с к и й. Замка не вижу.
О л ь г а. Да вот — три башенки, видите? Тут деревья и за ними зубцы, видите?.. И дорога вьется… Может быть, ваша дорога…
К о т о в с к и й. Вижу… Кажется, вижу…
Подходят к обрыву.
Горят костры. Бойцы сидят у костров. Поют тихую песню.
Г о л о с а. Вот кончим воевать, подадимся по домам…
— Хорошо тебе «по домам», а мой дом где?
— Нам домой — в Бессарабию.
— Да… Мой, например, дом в Вилково. Там у нас вместо улиц каналы. Выйдешь из дверей и прямо в лодку садишься. На нас из других стран приезжают смотреть. Говорят люди, еще у итальянцев есть вроде нашего Вилкова местечко — Венеция. Там народ тоже, вроде нас, взял манеру в лодках ездить.