Котовский бросается к ней, берет за руки, притягивает к себе, обнимает. Поцелуй.
В то же мгновение тишина разрывается артиллерийским залпом. Потом раздаются разрывы снарядов в море.
Но поцелуй длится. Ничто уже не может ему помешать.
Канонада. Грохочут орудия… Поцелуй длится…
Утро. Комната Котовского. Ольга сидит на диване, голова комбрига на ее коленях.
О л ь г а. …и всегда, всегда мы будем вместе…
К о т о в с к и й. Конечно, всегда вместе!
О л ь г а. …И никогда не будем ссориться…
К о т о в с к и й. Никогда, никогда…
О л ь г а. Мне нужно уходить, Гриша.
К о т о в с к и й. Куда?
О л ь г а. Мы сейчас будем приводить в порядок санитарный поезд.
К о т о в с к и й. Видишь ли… Поезд, собственно, мы отдаем.
О л ь г а. Что?
К о т о в с к и й. Штабу армии отдаем, говорю, санитарный поезд.
О л ь г а (встает). То есть как это — отдаем? Что значит «отдаем»?
К о т о в с к и й. Просто — отдаем.
О л ь г а. Ах, вот как! Значит, вам совершенно наплевать, нужно нашей бригаде или не нужно…
К о т о в с к и й. Оля…
О л ь г а. Я вам не Оля, прошу ко мне обращаться только официально.
К о т о в с к и й. Оленька…
О л ь г а. Не смейте меня так называть…
К двери комнаты комбрига подходит Мельников и вдруг замирает.
Из комнаты доносятся крики ссорящихся. Так продолжается несколько мгновений.
Затем оттуда выскакивает Ольга, хлопает изо всей силы дверью и убегает.
К о т о в с к и й (выбегает). Ольга!
Но Ольги нет. Вместо нее Мельников. Котовский уходит обратно, захлопывает дверь.
…Подходит к окну. Окно заклеено по-зимнему. Комбриг рванул за ручку — полетела бумага, песок, стекло. Окно распахивается.
По палисаднику к воротам быстро идет Ольга.
К о т о в с к и й (из окна). Оля!
Она, не отвечая, не оборачиваясь, быстро уходит.
К о т о в с к и й. Товарищ военный врач! Приказываю вам подойти!
Ольга нехотя, медленно возвращается. Останавливается под окном.
К о т о в с к и й. Ближе. Приказываю подойти ближе.
Ольга подходит ближе.
Вдруг Котовский наклоняется из окна, хватает Ольгу, поднимает и уволакивает в комнату. Она успевает только вскрикнуть. Окно захлопывается.
Стоя в дверях дома, все это видит Мельников.
— Ну и нахал Григорий Иванович!
Кабинет командующего. В комнате командующий, член Военного Совета, начальник особого отдела и товарищи из Центра.
К о м а н д у ю щ и й. Садитесь, товарищи. Сейчас должен явиться комбриг Котовский со своим комиссаром. Бригаде дается задание ликвидировать остатки антоновской банды. После разгрома сорокатысячной банды в лесах остались группы, которыми командует Матюхин. Вычесать их из лесов невозможно. Иной раз бандита от крестьянина не сразу отличишь. Как только подойдет наша часть, это — мужик, а пройдем дальше, — он за пулемет.
О р д и н а р е ц (входит). Товарищ командующий, комбриг Котовский и комиссар бригады Васильев.
К о м а н д у ю щ и й. Зови.
Входят Котовский и Васильев. Здороваются.
К о м а н д у ю щ и й. Мы вас слушаем, Григорий Иванович.
К о т о в с к и й. Наша бригада должна исчезнуть!
К о м а н д у ю щ и й. Исчезнуть?
К о т о в с к и й. Вот послушайте…
Несколько красноармейцев сидят кружком на земле.
Кабанюк обучает бойцов. Боец крестится.
К а б а н ю к. Ты какую-то дулю показываешь. Разве так крестятся?
Б о е ц. Разучился, товарищ командир…
К а б а н ю к. Вот я тебе покажу «товарища»! И «командира»! Нету таких слов. Есаул — есть, сотник — есть, станичник — есть. Комбриг Котовский теперь атаман Фролов. Войсковой старшина. Он себе и зубы золотые вставит, как у настоящего атамана Фролова. Помните — мы кубанские казаки. И вести себя надо как полагается: пить самогон, материться, петь похабные песни, словом, как войдем в село, чтобы каждый понял: вот это да, это бандиты! Понятно?
Г о л о с а. Понятно!
— Понятно!
К а б а н ю к. Так. Теперь тебе, например, станичник не угодил. Костя, иди сюда. Вот он тебе не угодил, что ты скажешь?
Б о е ц (строго). Приказываю исполнить, что я приказал…
К а б а н ю к. Эх ты, «приказываю, что приказал»…
Б о е ц. А как?
К а б а н ю к. Выругай его — ив рожу.
К о с т я. Только в рожу не настояще?
К а б а н ю к. Вполне настояще. Надо быть артистом. И надо показать высшую сознательность и организованность. Подумать только, какое мы имеем задание: целой бригаде играть роли похлеще, чем в театре, и ни один боец чтобы ни одним словом виду не подал… Это, товарищи, еще небывалое представление…