— Давай, Оль, покажи этому заезжему Накручинсу, как умеют плясать пригорянки!
Ободренная этими словами, Оля подхватила четвертый куплет, и сразу же всем показалось, что дело пошло веселее:
После этого в течение пяти куплетов на столе творилось нечто невообразимое. Оле удалось раззадорить Нерти, и теперь они вдвоем откалывали на столе коленца. Пригоряне лежали от хохота, одна Иорет с трудом сдерживала улыбку, а лицо Нелдора Нерти не мог разглядеть. Оля скакала по столу, как молодая коза, выделывая уж совсем невозможные номера — а Фродо не отставал от нее. Наконец, когда дело дошло до коровы, которая взвилась, он, вместо того, чтобы подпрыгнуть самому, подбросил вверх Олю, но не сумел поймать, и та неловко упала на стол, разлив все пиво из заранее выставленных на поднос кружек и сбив с ног Нерти. От этого толчка Фродо на животе проехал по всему столу и благополучно свалился вниз. Оля проделала то же самое, но успела руками уцепиться за края стола и теперь лежала в довольно дурацкой позе, свесив голову вниз и глядя на Нерти. Затем, видимо, вспомнив, что в этот момент Кольцо оказалось на пальце у Фродо, она открыла рот, и трактир потряс сверхвизг. Но его довольно скоро заглушил звонкий захлебывающийся смех. Все, кто находился в трактире, повернули головы в сторону двери и увидели Ариэль, согнувшуюся пополам от хохота.
— Это супергениально! — выкрикивала она в коротких промежутках между приступами смеха. — Это дикий кайф! Зрители от этого взвоют!
— Они не взвоют, — из-под стола сказал Нерти. — Это не снималось.
— Как не снималось? — Ариэль повернулась к Витьке. — Ты что, ушами прохлопал? Просмеялся?
— Это снималось, — вдруг раздался из угла голос Нелдора-Бродяжника. Я обратил внимание, что снимал не только Джо, но и Виктор, но вмешиваться не стал. Хотелось посмотреть, что из этого выйдет.
По залу пробежал всплеск удивления: "Как Витька?", "У него же камеру заело…" Взгляд Ариэль скользнул по посетителям трактира и прочно остановился на Иорет. Уши Витьки на глазах наливались багровым, словно он сделал что-то постыдное.
Эленсэнт почувствовала, что необходимо дать объяснения.
— Прошу меня извинить, — сказала она, поворачиваясь лицом к трактирной компании. — Это моя работа. Я увидела, что дело не клеится, и после третьего дубля незаметно шепнула Виктору: "Если Торин и четвертый дубль зарежет — сделай вид, что у тебя камера полетела, а остальное предоставь мне. Но когда я попрошу повторить, начинай съемку, только не привлекай к себе лишнего внимания". А во время четвертого дубля многие видели, что я говорила с Ольгой. В этот момент я и объяснила ей, что от нее потребуется. Я ведь знаю, как классно танцует Ольга, и надеялась, что ей удастся завести Фродо. Однако, даже я не ожидала, что все выйдет так роскошно, в частности, не предвидела этого падения со стола. Но согласитесь, что вам не за что меня упрекнуть.
— Нам есть за что тебя благодарить! — восхищенно произнесла Ариэль. Когда это смонтируют так, как надо, из этого выйдет такое…
В это время из-за спины Ариэль высунулась усатая физиономия Стэнли.
— Ну, вот и я! — сказал он весело. — Как там обстоят дела с камерой?
Казалось, от дружного ржания обвалится потолок трактира. Стэнли растерянно переводил взгляд с Нерти, вылезающего из-под стола, на Олю, сидящую на столе, с Оли на красного как свекла Витьку, с Витьки на Иорет с ее дерзкой улыбкой — а обвальный хохот не смолкал…
(Эпизод, о котором забыл рассказать Толкиен.)
В зале собрался самый разный и самый пестрый народ… На скамьях вперемешку пригоряне, местные хоббиты, гномы и еще всякие, в дыму не разобрать. Довольно большая компания окружала молоденькую девушку, которая, развалившись на скамье и опираясь спиной о стол, пела какую-то неизвестную Фродо песню, аккомпанируя себе на лютне. Мотив песни казался веселым, но тревожные слова странно не соответствовали ему: