Глаза Иорет вспыхнули.
— Добро или зло нес ты в Гондор, Звездный Орел, воскликнула она по-эльфийски. — но моей семье ты принес лишь беды! Так слушай: Денэтор знал все! Мой отец был честным человеком, и когда его прямо спросили — он ответил правду. Через десять лет после того, как Денэтор стал наместником, умерла моя мать, и с тех пор ему не давала покоя мысль, что лишь двое знают правду о Наследнике Исилдура — он и мой отец. А ведь род Эрверна не ниже рода Денэтора, и он понимал, что если в Гондор вернется законный Король — Эрверн станет не на сторону наместника… Через два года после смерти матери отец женился второй раз на красавице из Долины Запретов. Но мы с этой женщиной так и остались чужими друг для друга. Ни одна из нас не делала другой ни добра, ни зла. Другое дело — сестренка. С ней мы жили душа в душу, хотя я и была старше на десять лет.
Двенадцать лет назад южные пределы Гондора атаковали харадцы. Денэтор послал туда Эрверна с небольшим отрядом, послал на верную гибель. Наместник знал об этом наверняка, а я догадалась, лишь когда отца принесли мертвым. Но за год до смерти отец рассказал мне все — и я почувствовала, что больше ни минуты не могу оставаться в Гондоре. В ту ночь, когда принесли отца, я все рассказала сестре, в свои десять лет она была достаточно умна, чтобы все понять. А на рассвете покинула город, ни с кем не попрощавшись, и ушла на север.
Сестра, наверное, считает меня погибшей. Все эти годы я вспоминала о ней. Сейчас она выросла, стала, наверное, большая и красивая, и если мы встретимся снова, я боюсь, что не узнаю ее…
Иорет замолчала. Носком сапога она осторожно ткнула ветку в огне, и та рассыпалась фонтаном золотисто-алых искр. Арагорн все так же стоял, глядя в огонь, и в его душе рождалась странная нежность к этой девушке, на которую со смертью ее матери перешло древнее проклятье — нигде не знать покоя…
— Ты по-прежнему хочешь идти в Гондор с Серым Отрядом? — снова спросил он, избегая называть Путь Мрака.
— Мой плащ тоже серый, — ответила она спокойно.
— Что ж, если у тебя и вправду характер матери, то удерживать тебя бесполезно. Ищи себе коня.
— Он у меня есть. Исключительно умная зверюга, все понимает, только не говорит.
— Тогда завтра на рассвете Алкар тебя разбудит.
— Если я вообще засну в эту ночь, — ответила Иорет, медленно поднимаясь с земли…
…Вот уже третий день все Средиземье стояло на ушах, а причиной этого послужил, на первый взгляд, не очень примечательный факт: прошлогодняя команда лихолесских эльфов в полном составе подалась в Черные Силы. Вообще-то команды различных городов время от времени меняли свою "национальную принадлежность", так что само по себе это событие никого не потрясло. Но, как всегда бывает в подобных ситуациях, незначительный эпизод быстро оброс слухами, и люди, узнавшие об этом из вторых рук, уже не могли отличить правду от вымысла.
Первое, что услышала Ариэль на подходе к Гондору, был такой разговор:
— А кто у них будет Сауроном?
— Да Трандуил и будет, скорее всего.
— Энгус — Саурон?! Да в нем эльфийского больше, чем в Раздолбае, Гальке и Славике, вместе взятых!
— Во-первых, это ты зря про Всеславура. Если Королева оставила его на этой роли, значит, он действительно чего-то стоит. А во-вторых, ты совсем не знаешь Энгуса. Тогда, на прошлогодних Игрищах, когда Лихолесье вырезали второй раз, все эльфийское с него разом слетело.
— Ну, знаешь, это не показатель. Попробуй сам в такой ситуации удержаться в рамках. По-моему Раздолбай в том случае поступил как последняя скотина.
— Я тоже думаю, что в его власти было остановить резню. Но с другой стороны за Лео он все-таки не отвечал…
Ариэль вышла из-за кустов и увидела Эстель, прилаживающую вывеску к небольшому строению из жердей и кораллита. Ей помогал парень в одежде дунаданца, но без значка со сверкающим мечом. Ариэль вспомнила, что зовут этого типа Арвелег и что Нелдор вытащил его чуть ли не из орочьей банды.
На вывеске крупными буквами на трех языках — русском, английском и силиэ — было выведено: "Гондорская корчма "Золотая белка" — лучшее заведение в южных краях".
— "У меня приличное заведение", да, Эстель? — с улыбкой спросила Ариэль, неслышно подобравшись к корчмарке.
Арвелег и Эстель рассмеялись, вспомнив правило прошлогодних Игр: если кто-то вел себя в трактире неподобающим образом, Лавр Наркисс имел право запустить в него объедками, произнеся при этом магическую фразу: "У меня приличное заведение!". В случае удачного попадания дебошир на полчаса поступал в распоряжение трактирщика и отправлялся мыть посуду.