— Отныне все продукты в поселениях будут появляться только естественным путем, то есть через посредство техмастеров…
(- Жалко все-таки, что охоту отменили. Как-никак, дополнительное мясо.
— Это для вас, воинов, мясо. А ты представь себе, что в кустах у Андуина завелся медведь и в целях сократить себе срок пребывания в покойниках нападает на всех девушек, спускающихся за водой! Был у нас такой эпизод на прошлогодних Игрищах.)
— …Поскольку из опыта прошлых Игрищ известно немало случаев, когда убитые нарушали, своей волей или вынужденно, правило "мертвые не разговаривают", на этих Играх для покойников вводится особый опознавательный знак. Отныне каждый убитый и идущий в Страну Мертвых должен обвязывать голову белой лентой.
(- Умно. А то мне уже надоело терять стрелы из-за каждого покойника, бредущего мимо Харада.)
— С другой стороны, каждый убитый имеет право на так называемый предсмертный крик. Правда, особые обстоятельства смерти, вроде снятия часового, иногда могут лишить этого права. Но в любом случае от вас зависит сделать свой предсмертный крик более содержательным, чем "Ко мне, мои абреки и кунаки!"…
(Смех и аплодисменты.)
Так Ариэль дочитала до конца — о правилах поединков, о ранениях и доспехах, о плене и пытках, о чудищах вроде Киски или Барлога, о магии и особом статусе эльфийских поселений… Кое-что из этого было давно всем известно, а кое-что Ариэль, не пропускавшая ничего из того, что рассказывали о прежних Играх, рискнула ввести сама. И надо сказать, что ее нововведения пользовались неизменным успехом.
Джим, как и все, стоял и слушал Королеву, как вдруг кто-то тронул его сзади за плечо.
— Привет, Джим.
— Привет, Нэтти, — Он обернулся — да, это действительно была Таллэ.
— Что такой грустный?
— Да не грустный, а злой. Эомер, собака страшная, Ундину отобрал.
— Зачем? — удивилась Таллэ. — У него же Белладонна…
— Видишь ли, в фильме Белладонна была Светозаром, и поэтому Гэндальф захотел оставить эту лошадь себе. Эомер не сказал ему ни слова, а потом просто пошел и взял себе мою Ундину. И заявил, что Третий Сенешаль Мустангрима должен ездить на коне, подобающем его высокому положению. А взамен подсунул мне вот этого сивого мерина.
— Зря ты так о нем отзываешься, — Таллэ ласково потрепала по холке большого серого коня. — Он у тебя тоже красивый. И умный, наверное, раз в ошейнике. Как его зовут?
— Агент. Дурацкое имечко.
— Ну, почему? По-моему, в "Серебряном пути" так звали коня поручика Баркова.
— Так у поручика был Агент, а у меня — агент элксионской разведки! Характер у него еще хуже, чем имя.
— Хозяин, я очень терпеливый конь. Но когда ты оскорбляешь меня, я обижаюсь, — этот голос раздался из ошейника Агента и походил на чревовещание, так как рот коня даже не открылся. Но ни Таллэ, ни кого-то другого это не удивило — все знали, что животные проекта «Fox-sister» с искусственно поднятым интеллектом снабжены устройствами для воспроизведения человеческой речи.
— Говорящий! — Таллэ даже тихонько взвизгнула от удовольствия. Агент, обещаю тебе, что твой хозяин больше так не будет. Джим, а Глория тоже говорящая?
— Да.
— Теперь понимаю, почему Сента ее так выпрашивает.
— Послушай, Нэтти, я давно хотел тебе сказать, — Джим положил руку на плечо девушки. — Все это время я помогал тебе, как мог, и нельзя сказать, что ты жаловалась на мой материал. Но сейчас начинаются Игры, и я буду должен воевать, а не снимать. Иначе что подумают обо мне наши?
— Да ладно, Джим, — улыбнулась Таллэ. — Теперь я у Серых на побегушках, сама много наснимаю. Но ты все равно на всякий случай носи с собой камеру. Она же не тяжелая, а вдруг будет что-то эффектное…
— Это можно, — кивнул Джим, и удовлетворенная Таллэ отошла в сторону.
Здесь мне придется раскрыть ее тайну. Таллэ из Гондора, в миру Джанет Мунлайт, училась в группе киножурналистики, а так как сообразительности ей было не занимать, то она решила объединить свою будущую специальность и свое давнее увлечение. Начиная чуть ли не с марта, она снимала свой диплом — документальный фильм "Рассвет встает холодный" о системе «Рассвет», Хоббитских Игрищах и Меловой роще. Таллэ полагала, и не без оснований, что если экранизация "Властелина Колец" выйдет удачной, то на гребне всеобщего интереса к Толкиену ее диплом будет иметь большой успех. Впоследствии так оно и вышло — но об этом потом…
И вот в четыре часа дня над всеми поселениями Средиземья взвились зеленые ракеты…
И началось!
О том, что Кольцо попадет в игру не в первый день, знали все. Но точную дату — 30 июня — кроме Мастеров, знали только четверо: Гэндальф, Элронд, Галадриэль и Арагорн. Поэтому с первого же игрового дня близ Хоббитании начали рыскать шпионы, явно засланные Энгусом. Одновременно тот пытался скооперироваться с Лешкой Черновым, которого Ариэль оставила в должности Сарумана. Серый Отряд во главе с Нелдором последовательно пресекал эти попытки, отлавливал шпионов и вообще не сидел сложа руки. На юге действовала бригада «Спецназг» под началом самого конунга Имраэля из Дол-Амрота. Действовала она так: сначала два-три умелых воина сшибались с назгулом, отвлекая на себя его внимание, а затем сзади подбиралась Хелл и наносила кольценосцу пять положенных ударов в спину, так как развоплотить назгула можно было лишь таким способом и лишь рукой женщины или хоббита.