Все сидели, боясь пошевелиться. Почему-то всем было ясно, что теперь этот огонь, как живое существо, подчиняется незнакомцу и может выполнить любой его приказ. Эндвэлл оглянулся вокруг с некоторым испугом, и во взгляде его ясно читалось: "Что-то я не то наделал!". Его протянутая рука медленно сжалась в кулак, затем вдруг снова разжалась резким движением.
— Спи! — бросил он властно и коротко — и пламя тотчас угасло, только на углях, под самыми его ногами, вздрагивали маленькие язычки огня. Эндвэлл сошел с них и, раздвинув круг ошеломленных свидетелей этой сцены, быстро скрылся в лесу.
— Что это было, народ?! — Розамунд Шелл медленно поднималась с травы, и ее глаза были размером с небольшое блюдце. — Мне показалось…
— Что с Ариэль?! — резко перебила ее Эленсэнт, кидаясь к неподвижно лежащей Королеве. Никто не заметил, когда она упала. Ее пышные золотистые волосы разметались по траве, на губах блуждала пьянящая счастливая улыбка. Казалось, в ней перегорел какой-то предохранитель, не выдержав слишком большого напряжения странной радости.
Эленсэнт тронула ее за плечо, и Ариэль тут же открыла глаза.
— Ты, Сента? — тихо спросила она. — Не могу понять, задремала я или просто потеряла сознание. По-моему, после тебя кто-то пел так красиво, но я уже ничего не помню. Кто это был?
— Алкар, — поспешно ответила Эленсэнт. — Он пел "Западный ветер" по-гранасиански.
Я не буду приводить здесь всех высказываний Нелдора, Денэтора, Гэндальфа и "партии серых" по поводу этой передышки, не стану цитировать убийственно ироничных замечаний Энгуса. Я скажу коротко: двенадцать часов вне игры не только не помогли Светлым Силам собраться с мыслями, но еще хуже запутали игровую ситуацию.
17 июля Барлог вылез в Мории и снова отвлек Гэндальфа от других неотложных дел. Ругая Энгуса скверными словами, маг разделался с Лихом Дарина… и отправился на сутки в Страну Мертвых, откуда должен был выйти уже Гэндальфом Белым.
Вечером следующего дня Отряд Хранителей попал в засаду недалеко от Гондора. Ценой невероятных усилий им удалось вырваться, но в схватке был убит Пин, а на прощание кто-то из орков всадил стрелу в бок Сэму. Четверо оставшихся в живых Хранителей долго совещались, и на рассвете 19 июля Фродо повернул к Мордору. За ним в качестве почетного эскорта шлепал Хэнри. Арагорн и Мерри отправились в Гондор. Минас-Тирит отбивал в среднем по три атаки в день, и первым делом Нелдор отправил Таллэ гонцом к Серому Отряду — за подкреплением. Дунаданцы пришли в тот же день, так как теперь у Таллэ был Агент. Лишившись почетного звания Третьего сенешаля Мустангрима и оказавшись в числе призраков Мордора, Руслан-Эомер, естественно, возвратил Джиму его Ундину.
В Хоббитании бесчинствовали орки Сарумана, тем самым надежно отрезав Серебристую Гавань от остальной игры. Эльфы разгромленного Лихолесья перебрались в Раздол, помогая ему отражать мордорские атаки. Лориэн вообще никто не трогал, и несмотря на все призывы Наталии Коваленко, ее эльфы начали терять бдительность.
20 июля Кармен Логинова уже совсем приготовилась выполнить свою миссию — разделаться с Багратом, но тут с нею самой зверски расправился предводитель орков Маухур. Баграт ушел в Мордор целым и невредимым, а командование ристанийскими войсками принял Эркенбранд. Гондор из последних сил сдерживал войска Саурона, и надежда гасла в сердцах всех играющих. А после того, как Стэнли и его кодла запечатлели на пленке гибель Минас-Итила (между прочим, исключительно хорошие кадры, украсившие собой фильм!), Ариэль поняла, что Торину Дубощиту не уйти живым с этих Игрищ. Слишком уж много подозрений пало на него.
Во всем происходящем имелась одна маленькая капля утешения: Умбар и Харад, традиционные союзники Саурона, не очень-то ему подчинялись. Пока на харадском троне была Мэнси Холлин (королева Мелисса), южане кое-как сохраняли нейтралитет, но долго это продолжаться не могло — харадримам тоже хотелось помахать мечами. Где-то в недрах Харада зрели заговоры… Что же касается Умбара, то его поведение, как всегда, оставалось для всех полной загадкой. От действий пиратского поселения в равной степени страдали и Дол-Амрот, и гоблинская крепость.
"Зато живем, как в настоящем Средиземье: никакой уверенности в завтрашнем дне", — невесело шутили в поселениях.
…Вечером 22 июля к воротам Лориэна подбежала Мелиан и изо всех сил рванула за какую-то палку у входа. С лапника посыпались иголки. Затем из-за импровизированной стены из еловых веток поднялась эльфийская голова.