"Прогресс и цивилизация", — невесело размышляла Мелиан, трудясь над цепью. — "Флаеры, бластеры, аутспайс-крейсеры, капсулы быстрого развертывания и металлопластовые мечи. А цепи у этих рабовладельцев по-прежнему как в эпоху инквизиции. Не иначе эти варвары лазили за ними в какую-нибудь микрозону. А может быть, даже в настоящую Зону?! Да нет, в Зонах любой предмет может быть радиоактивным или токсичным, а они хоть и дураки, но не до такой же степени! Скорее всего, просто какое-то старое железо. Интересно, удастся ли мне отстирать свитер от этой проклятой ржавчины?"
Звено цепи было уже почти перепилено, когда, около шести вечера, во двор ввалилось усталое, злобное и сильно поредевшее воинство принца Ардви. По их виду Мелиан мгновенно догадалась, что Черным Силам не удалось победить в этом сражении, и ее настроение поднялось на двадцать градусов выше нуля. Ей захотелось сделать что-нибудь, что еще сильнее проняло бы этих тупоголовых подданных Лео Кортинелли.
Маруська-Идара, уперев руки в бока, с решительным видом подошла к принцу Ардви. Тот сразу сделал виноватое лицо, готовясь к втыку сразу и за вчерашний рейд, и за сегодняшнее поражение. Но Идара не успела сказать ни слова. За спинами особ королевской крови раздался глубокий и чистый голос Мелиан, которая пела на мотив арии Арамиса из знаменитого мюзикла про трех мушкетеров:
— Замолчи, пленница! — Ардви и Идара разом обернулись к девушке. Заткнись, а то отведаешь плетей!
— Я пою, — отвечала Мелиан с обворожительной улыбкой. — Это бельканто! — и продолжала, изящным жестом указав на Ардви:
— Уйми ее, Мерк! — отрывисто приказал Ардви. Гришка с готовностью схватил котелок с водой и выплеснул в Мелиан, но та ловко уклонилась, и вся вода угодила прямо в спальник принца, висевший для просушки на стене башни. Идара звонко рассмеялась. Ардви осатанел.
— Идиот! — заорал он на Гришку. — Ты приказы выполняешь или зачем? Сам теперь будешь спать на этом спальнике! Или нет, отдашь его рабыне, а сам всю ночь будешь стоять в карауле на пару с Хоном!
Гришка пробормотал сквозь зубы какое-то ругательство. Хон жалобно спросил:
— А меня-то за что?
— Постоишь — узнаешь! — коротко и непонятно объяснил Ардви.
Мелиан вся эта сцена доставила просто эстетическое наслаждение. Особенно если учесть, что звено цепи фактически оставалось только надломить…
На ночь ее загнали на первый этаж харадской башни, где обычно держали рабов. Это низкое и замусоренное помещение, где нельзя было разогнуться, чтобы не стукнуться головой в потолок, служило местом действия не менее десятка средиземских анекдотов. Из-за недавнего восстания рабов Мелиан была здесь одна. Она боком уселась на все еще влажный спальник принца и снова вынула пилку. Через пару минут цепь со звоном распалась. Тогда Мелиан устроилась поудобнее на нижней ступеньке лестницы, ведущей наверх, и, борясь со сном, стала ждать, когда наверху все затихнет и Харад отойдет ко сну.
Часа в два ночи Мелиан осторожно полезла наверх. Умаявшись во время битвы, харадримы спали, как сурки, и не просыпались от почти не слышных шагов девушки. Только один, которому Мелиан случайно наступила на руку, вскинулся и, ничего не видя спросонья, спросил:
— Кого тут черти носят? Это ты, Нида?
— Я, я, — торопливо ответила Мелиан. — Спи давай.
Харадрим тут же внял совету, и Мелиан без особого труда добралась до самой верхней площадки башни. Вот и свернутая веревочная лестница, одним концом прикрепленная к стене. Сбросить ее, спуститься по ней — и Мелиан на свободе. А около лестницы, уткнув головы в колени, спали на посту Мерк и Хон. Перелезть через них? А если проснутся? Поднимут тревогу, к тому же у Хона лук… И тут Мелиан увидела, что меч Гришки — не ятаган, а именно меч с широким лезвием из металлопласта — валяется рядом с ним. Должно быть, засыпая, харадрим выпустил его из рук.