Глава 7
Чтобы реализовать новый план, мне требовалось вернуться в столицу. Но перед этим я решил слетать к Финиану, на Вересковую Гряду.
Когда дирижабль оторвался от мачты и поднялся над городом, у меня появилось уже знакомое чувство, что я упустил какой-то важный момент. То ли забыл сделать что-то из намеченного, то ли услышал подсказку, но не придал значения.
Глядя на озеро, подёрнутое рябью от ветра, на шеренгу гостиниц и на кирпичные домики, облепившие холм, я перебирал в памяти разговоры с Дирком и с Нэссой, но никаких зацепок не находил. Всё, что они рассказали мне в эти дни, я обдумал уже не раз и не два.
Досадливо цыкнув, я улёгся на полку и открыл книжку в мягкой обложке, купленную на аэровокзале. Это был бойкий, но совершенно непритязательный авантюрный роман, написанный простеньким языком. Красавица-аферистка убегала от сыщика, который напоминал Индиану Джонса и Джеймса Бонда в одном флаконе. Действие разворачивалось по всему континенту, а под конец — ещё и на Архипелаге Когтей.
Книжки мне хватило на весь полёт. Сойдя с цеппелина, я взял такси и поехал к деду.
Странное было чувство. Не то чтобы Вересковая Гряда казалась мне теперь домом, но некую сопричастность я всё же ощутил, когда мы проехали виноградники и поднялись на склон, где приткнулся крошечный городок с фахверковыми домами. Кусты и травы зеленели по обеим сторонам от дороги, но вереск ещё не цвёл. Чуть ниже городка паслись овцы, на которых я в прошлый раз не обратил внимания.
Показался дом лорда, и на крыльце меня встретил Флендрик.
— Добро пожаловать, милорд, — произнёс он без особой сердечности, но и без яда в голосе. — Прошу в дом.
— Как у вас тут дела? Как Финиан?
— Хозяин у себя в кабинете. Чувствует себя сносно, но ему противопоказаны встряски и перегрузки. Так сказал доктор. Но вас хозяин рад будет видеть, он регулярно вас вспоминает.
— Вот как? Спасибо, Флендрик.
Я поднялся по лестнице, постучал в дверь хозяйского кабинета. Увидев меня, дед выбрался из кресла, обошёл стол. За этот неполный год он заметно сдал — передвигался с натугой, чуть подволакивая левую ногу, кожа на лице стала землисто-бледной, морщин прибавилось. Взгляд, однако, сохранял ясность.
— Я рассчитывал, Вячеслав, что вы меня навестите. И дело не только в розысках, которые вы ведёте по моей просьбе. Мне искренне интересно, как вы интегрируетесь в новую жизнь. У вас получается, насколько я вижу.
— По мере сил.
Подробнее обо всём мы поговорили в сумерках, после ужина, когда за окном дотлевал закат над зелёным склоном.
— Пожалуйста, Вячеслав, — сказал старый Финиан, — рассказывайте все новости, имеющие отношение к делу, даже если они неприятные, а вы не хотите меня нервировать. Если вы будете о чём-то умалчивать, то я, вероятно, это замечу, и выйдет только хуже.
— Ну, — сказал я, — по поводу мегалитов кое-что проясняется, но главный вопрос, который вас интересует, по-прежнему без ответа. Понятия не имею, кто подчистил вам память, если такое и правда было.
Я рассказал ему про поиски суперкраски, со всеми сопутствующими деталями. Разве что не ссылался на Дирка — просто пересказал его историю с фолиантом, не называя имён.
Дед слушал сосредоточенно, ни разу не перебив. И лишь когда я замолчал, он задумчиво констатировал:
— Да, похоже, дело даже сложнее, чем мне это представлялось… Если легендарная краска появляется вновь, то ставки растут. Возможно, я что-нибудь узнал, будучи студентом, поэтому мне устроили частичную амнезию…
— Меня смущает разница в полстолетия. Суперкраска созрела вот буквально недавно, с год назад. А до этого не было и намёка. Межевые столбы стояли спокойно, как обычные камни. Из-за чего тогда был сыр-бор полвека назад? Или вы мне не всё рассказали, Финиан?
— Я ничего не утаивал, Вячеслав, могу вас заверить. Но у меня есть догадка, почему с краской всё происходит именно так, а не иначе. Логика здесь вполне прослеживается.
— Серьёзно?
— Если не затруднит, подайте мне альбом с репродукциями, вон тот…
Разговаривали мы в кабинете, и теперь я поднялся, чтобы снять с полки книгу, не очень толстую, но широкую, с белой качественной бумагой. Там были репродукции старинных живописных полотен.
— Итак, — продолжил Финиан, — вспомним закономерность, которую вы заметили в галерее. Цветы в букетах часто изображались в определённом порядке. Вот, например, один из натюрмортов такого рода.
Пять цветков на картине были расставлены буквой «w» — жёлтый, красный, синий, зеленоватый, сиреневый.
— Обратите внимание, Вячеслав, что два последних цветка слегка выбиваются из общего ряда. Они чуть меньше по размеру. Из-за этого кажется, что они стоят наособицу, хотя расстояния между центрами везде одинаковы.