— А если ни одного бандита с татуировкой в столице нет? Если они свинтили куда-нибудь на другой конец континента?
— Значит, не повезло нам, — философски заметил Дирк. — Сфотографировать континент целиком, как ты догадываешься, нельзя.
Мне хотелось сослаться на спутниковые снимки, но я решил не выпендриваться. Дирк тем временем продолжал:
— Итак, я сейчас шагаю в транзитный мир. Там вешаю панорамное фото, дорисовываю этот значок — и смотрим, что будет. Если откроется второй переход к конкретному дому, иду туда.
— Я с тобой.
— Не сможешь, — возразил он. — Ну, то есть осилишь, скорей всего, но без подготовки тебя там Серая лихорадка скрутит — это ведь двойной переход, а не одинарный. И неизвестно, как быстро оклемаешься. Будешь только мешать.
Я нехотя кивнул:
— Да, ты прав. Но ты там сразу в драку не лезь, только сориентируйся, узнай точный адрес и уезжай оттуда обычным транспортом. А потом разберёмся.
— Само собой, — пожал он плечами. — Я не былинный рыцарь, если ты вдруг не понял. А ты меня подстрахуешь.
— Как?
— Когда войду в промежуточный мир, удерживай визуальный контакт, чтобы переход не закрылся. Если с нашим «компасом» будет какой-то сбой, выскочу назад. А если вторая дверь образуется, и я туда войду, то запомнишь хотя бы, где меня искать в случае форс-мажора.
— Договорились.
Транзитную фотографию с решётчатой вышкой Дирк налепил на стену, а панорамный снимок вновь сунул в тубус. Сунул в карман рубахи тонкую кисточку и широкую склянку, в которой серебристо мерцала краска.
Он встал перед фотографией-дверью, я — в двух шагах за его спиной.
Мы сосредоточились.
Глава 13
Фотоснимок протаял, и Дирк шагнул в него.
Я не отводил взгляда от открывшегося проёма, как будто и сам готовился туда же войти, поэтому переход не схлопывался. Пейзаж по ту сторону стал трёхмерным и разноцветным. Зеленели кусты, и бледно синело небо в просветах между серовато-белыми облаками.
На переднем плане виднелся угол складской постройки из силикатного кирпича, без окон. Дирк выждал с четверть минуты, чтобы адаптироваться к новому миру, и подошёл к стене. Прилепил к ней панорамное фото, вынув его из тубуса, быстро огляделся. Всё было тихо, никаких случайных свидетелей.
Дирк открыл склянку с краской, взял кисточку и примерился. Сейчас он находился в пяти шагах от меня, стоя чуть левее, поэтому я видел из-за его спины фотографию, на которой он приготовился рисовать.
Панорама города, снятая с высоты, не имела оси симметрии, в неё вклинивался залив, и я затруднился бы выбрать место, где лучше дорисовать поисковый знак. Но Дирк, похоже, определился заранее. Отточенными движениями он начертил на фотопейзаже пять горизонтальных отрезков, как на татуировках.
Я мысленно снял шляпу. Дорисованная фигура располагалась вроде бы в стороне от жилых домов, на фоне залива справа, но при взгляде на неё сразу становилось понятно — она относится к городу, задаёт параметры поиска именно для него.
Дирк всмотрелся в снимок, я тоже.
Серебристая краска отчётливо замерцала, а затем вдруг поблёкла и будто растворилась, впиталась в фотопейзаж.
Картинка протаяла — но не так, как обычно.
Её при этом заполнил серебристый туман — сначала он был прозрачен и почти незаметен, но через пару секунд сгустился и скрыл столицу от наших глаз.
Затем он вновь поредел, рассеялся, но пейзаж изменился. Припортовый район придвинулся, стал крупнее, словно сработал зум. Часть залива осталась за кадром справа, а часть города — слева.
Я старался запомнить всё как можно точнее.
Туман вернулся и загустел, провисел какое-то время и улетучился.
Кадр опять укрупнился. Теперь просматривалось всего несколько кварталов, но стали видны детали — отдельные дома и деревья, машины у перекрёстка.
И в третий раз пейзаж затуманился, а затем проявился.
Теперь в кадре было три частных дома, довольно крупных, но небогатых. При этом один из них располагался по центру и, очевидно, был тем самым, искомым.
Туман сгустился в четвёртый раз, но больше не поредел. Теперь он, наоборот, уплотнился, как мутные чернила, и стал темнее. В нём больше не ощущался объём, и через считанные мгновения следопытская дверь закрылась, стала обычной фотобумагой.
На снимке уже не просматривалась столица — он был засвечен полностью, превратился в мутную кляксу.
Дирк отлепил бумажный прямоугольник от кирпичной стены, развернулся и шагнул обратно в квартиру через проход. Дождавшись его, я переключился со следопытского зрения на обычное, и фотография-дверь закрылась, выцвела сразу.