И чем дольше я всматривался, тем сильнее мне чудилось, что картина приобретает объём, открывается в глубину.
Отвернувшись, я посмотрел на Нэссу, стоявшую со мной рядом. Она ждала терпеливо, когда я составлю мнение.
— На двух других картинах, — спросил я, — тоже был этот мир?
— По-моему, да, — сказала она. — Хотя там пейзажи были другие, городские окрестности. И машины крупнее. Но общий стиль совпадает, насколько могу судить.
— Твой дядя — реально мастер.
— Именно так. Тебе нужно время, чтобы присмотреться внимательнее? И чтобы понять, можно ли открыть переход? Я выйду на улицу, чтобы не отвлекать.
— Переход я уже нащупал. Некоторые моменты выглядят для меня знакомо — ну, или пробуждают ассоциации. Нет, это не мой мир, но кое в чём есть… гм… гротескное сходство, назовём это так. Короче, дверь здесь вполне рабочая, просто сразу я не полез.
Нэсса недоверчиво слушала, а когда я умолк, сказала:
— Как это странно всё-таки… Значит, дядя был прав — существуют-таки шаблоны восприятия, мешающие выпускникам Академии…
— Или он специально намудрил что-то с предыдущей картиной, чтоб твои родственники споткнулись.
— Такое тоже возможно, — кивнула Нэсса. — Но всё равно мне кажется, что обычный студент или выпускник провозился бы сейчас дольше, чем ты. Меня это радует — я сделала верный выбор, обратившись к тебе. Когда ты попробуешь войти в дверь?
— Сначала мне нужен реверс, чтобы я мог сюда вернуться. И надо прикинуть, что ещё можно взять с собой. Если твой дядя в этом посёлке, то ничего не нужно. Я с ним поговорю и сразу вернусь — с ним или без него, в зависимости от его реакции. А вот если он далеко и придётся топать через пустыню… Хотя вообще-то пешком тут вряд ли куда-нибудь доберёшься, как я подозреваю. То есть потребуется какой-нибудь транспорт, а местных денег у меня нет…
— Как мне объяснял отец, — сказала она, — почти в любом мире ценится золото. Как вариант — серебро. Крупные изделия из металла через картину не пронесёшь… Впрочем, извини, об этом ты знаешь лучше меня. Я просто хочу сказать, что дам тебе несколько небольших самородков, я специально их привезла…
— Удобно иметь дело с состоятельной барышней, — сказал я.
Нэсса взяла со столика свою сумку, вытащила холщовый мешочек и протянула мне. Я взвесил его на ладони — граммов, пожалуй, двести. Заглянул внутрь — и впрямь самородки, мелкие, с золотистым и серебряным блеском.
— Если не понадобятся — вернёшь, — сказала она. — А если потратишь, то возвращать не будешь, естественно, это технические расходы. Краску-эффектор я тоже обеспечу, чтобы ты сделал фотографию-реверс.
— Краску не надо, — ответил я, поразмыслив. — Для реверса всё же лучше клановый цвет. Сработает и другой, конечно, но с клановым можно выиграть лишнюю секунду. А это иногда важно, как я уже убедился.
Нэсса хотела задать вопрос, но так и не задала, лишь молча кивнула.
Мы вышли из флигелька, и я прикинул, как его лучше сфотографировать. Интуиция подсказала — снизу, с той стороны, откуда видны окна мастерской. Но склон там был неудобный, к тому же пришлось бы лазить через забор.
В итоге я решил сделать крюк — через улицу до ближайшего перекрёстка, а оттуда вниз, на параллельную улицу, с которой двор Дирка, по идее, был виден. Но получилось проще, без этих хитрых манёвров.
Сам перекрёсток оказался подходящим объектом для следопытского фото. Я нашёл ракурс, откуда выгодно смотрелось и озеро, и полотно асфальта, ведущее вниз, к подножью холма. Сделав снимок, прокомментировал:
— Вернусь вот сюда. Про запас есть фото гостиницы. А на крайний случай — ещё и реверс, который сразу в столицу.
— Что значит — на крайний случай?
— Ну, мало ли. Вдруг вылазка затянется на полмесяца, например? Или даже дольше? Проще в столицу тогда вернуться.
Мы спустились с холма, поймали такси и разъехались по гостиницам, договорившись продолжить завтра.
Адрес фотоателье, работавшего с даль-цветом, я выяснил заранее, с помощью гостиничного администратора. Поэтому теперь я успел до вечера сдать плёнку на проявку и на печать, доплатив за срочность.
К обеду следующего дня мне вручили два крупноформатных снимка. Я скатал их в рулон, добавив ещё и третий, столичный. Сунул всё в тубус и поехал на холм. Оделся практично — брезентовые штаны с несколькими карманами, крепкие ботинки, немаркая рубаха. Плюс кое-какие вещи в компактной наплечной сумке на молнии.
Нэсса уже ждала меня.
— Вот, держи, — сказала она.
Я взял у неё небольшой конверт, а также прямоугольную фотокарточку, на которой был запечатлён тип с расстёгнутым воротом, насмешливым взглядом и кривоватой ухмылкой. Ему было тридцать с лишним, судя по виду.