Я поехал к себе.
По пути опять размышлял, какой пейзаж позволил бы мне вернуться в тот мир, где я родился, но ничего так и не придумал.
Прежде чем войти в кампус, я подошёл к подвалу с суперпигментом.
Спускаться к двери не стал, глянул с тротуара. «Иней» вновь начал нарастать на дверном замке, но пока его было совсем немного, и я решил подождать.
Вернувшись в общежитие, я спросил у Рунвейги, какие вопросы у неё появились. С общим раскладом она уже разобралась, но хотела узнать подробнее, чему учат в Академии и на каких условиях. Я ответил, и мы отправились в нотариальную контору, чтобы оформить клановые бумаги.
Бюрократия в данном случае, к счастью, сводилась к минимуму, поскольку процедура имела магический компонент. Ни паспорт с пропиской, ни какую-нибудь справку из ЖЭКа у Рунвейги не требовали — только полное имя.
Она расписалась возле печати, которая содержала краску-эффектор, я тоже поставил подпись. Очертания комнаты вокруг нас стали на несколько секунд болезненно чёткими. Проступили детали вплоть до пылинок, а краски выцвели.
Затем всё вернулось к норме. Рунвейга нацепила браслет, который я перед этим забрал из мастерской, и стекляшка на нём наполнилась лиловым мерцанием.
— Поздравляю, сударыня, — сказал пожилой нотариус, — статус зафиксирован. Удачи вам в клане Вереска.
Когда мы с ней вышли на залитую солнцем улицу, я сказал:
— Теперь можешь ездить по всему континенту с этим браслетом, никаких бумаг у тебя не спросят. Магия, да.
— Вячеслав, послушай… Если я в клане, то спрошу сразу — чем я могу помочь? В мой мир ты ходил за подслушивающей техникой, я в ней разбираюсь…
— Вся эта ерунда с жучками — не клановое дело, а моё личное. Не грузись.
— И всё же. Этот вопрос я заранее собиралась задать, когда сориентируюсь. Сейчас — самый подходящий момент.
— Я не для того тебя притащил, чтобы нагружать той самой работой, от которой тебя тошнит… Погоди, не перебивай. Сейчас твоя главная задача — поступить в Академию, это важно. При этом все должны тебя принимать за провинциалку, пусть даже анекдотическую, но не за пришелицу. А дальше — посмотрим. Я тебя понял, буду иметь в виду, что ты готова помочь с прослушкой, спасибо. Если вдруг будет срочность, я к тебе обращусь. Пока же — думай о студенческих делах. Хотя на экзамене проблем не должно быть…
— Хорошо, Вячеслав. И да, роль неуклюжей провинциалки мне как раз подойдёт. Ну, разве что подберу одежду, которая здесь более привычна. Я уже присмотрелась к сверстницам на улицах, а Илса дала мне пару советов. Зайду сейчас в магазин.
— Давай. Ради интереса можешь и на базар сгонять. Только краску не покупай там, если вдруг предложат.
— Об этом, — хмыкнула она, — я бы и сама догадалась.
Рунвейга отправилась за покупками, а я решил ещё раз заехать к Даррену, в наше конспиративное логово.
Тот попивал чаёк с сухарями. На столике валялась газета с наполовину разгаданным кроссвордом, возле окна стоял штатив с биноклем, а приёмник молчал.
— Один молодой умотал куда-то, — доложил Даррен, — второй почивать изволит. Умаялся, бедолага. Старший на огороде возится.
— Что-нибудь интересное было?
Даррен кратко пересказал беседы, прослушанные к этому часу. Фигуранты без огонька переругивались на бытовые темы, а также делились планами посетить портовый бордель. При этом прозвучала обмолвка насчёт того, что приглашать корешей или дам на хату нельзя.
— Затаились, значит, — сказал я. — Готовят дело?
— Да кто ж их знает. Может, наоборот, провернули что-нибудь, а теперь вот ныкаются. Позвоню вечерком своему приятелю, спрошу — может, в последние недели и был по городу шум.
— Если вдруг у тебя возникнет какой-нибудь форс-мажор, говори. Поскучаю сам тут, послушаю. А ещё есть девчонка из моего клана, она была частным детективом. Тоже может поучаствовать, но без повода её лучше не дёргать. У неё экзамены в Академию.
— Девка-детектив? Ишь ты. Интересный у тебя клан, я смотрю. Народу-то много?
— Ты будешь ржать. Пять человек — старый лорд, его порученец, я, моя однокурсница, а теперь вот ещё и сыщица. Супостаты трепещут.
— Гм…
Даррен продолжил вахту, я же отправился по своим делам.
А уже под вечер у меня возникла-таки идея насчёт пейзажа, способного стать дверью в мой мир, и я поехал к Дирку.
— Пожалуй, может сработать, — сказал тот, выслушав меня. — На черновике сумеешь изобразить?
Я взял листок бумаги, прикрыл глаза и сосредоточился. Искомый пейзаж я видел неоднократно, хоть и не бывал в той местности лично. Геометрически там всё было несложно, и мне хватило подробностей, извлечённых теперь из памяти, которую подстегнули мои способности следопыта.