Шиана молчала, всматриваясь. Я не торопил её, отрешённо считал секунды.
Три, две, одна…
— Есть, — выдохнула Шиана.
Я подтолкнул её, шагнул следом.
Слитно затарахтели гангстерские стволы, выхаркивая пули. Крошились деревянные двери виллы. А где-то в отдалении мне почудились звуки полицейской сирены.
Но мы уже были на другой стороне.
Пространство вокруг затопил густой и тягучий зной — в сравнении с ним жарища в столице, которую мы только что покинули, казалась прохладой. Перед нами виднелся пологий склон, поросший кустарником, коричневато-зелёный. А у плоской вершины белели буквы и складывались в название местности.
HOLLYWOOD.
Когда я искал пейзаж, который смогу с достаточной точностью описать художнику, ничего более подходящего мне в голову не пришло.
Сколько раз я видел этот топонимический указатель в фильмах, крутившихся в видеосалонах? Подсчитывать я не взялся бы, но картинка застряла в памяти, а следопытский дар помог вспомнить самые существенные детали — и контуры самих букв, и правильный изгиб склона, и цветовую гамму.
В кино эту композицию демонстрировали, естественно, с разных ракурсов, но запомнился мне вот этот.
Сейчас, впрочем, некогда было об этом думать.
Мы стояли у обочины асфальтированной автомобильной дороги, которая извивалась среди кустов. Кое-где торчали нефотогеничные пальмы — с морщинистыми коническими стволами и куцыми пучками ветвей на самой макушке. Постройки рядом отсутствовали.
— Где мы, Вячеслав? — спросила Шиана, потрясённо оглядываясь. — Что это за мир? Так странно… Такое чувство, что я вот-вот сумею прочесть ту надпись на горе, хотя язык мне незнаком совершенно…
— Да, сможешь прочесть. И говорить на этом языке тоже сможешь бегло, как местные. Сейчас вся эта лингвистика врастает тебе в голову. С непривычки будет корёжить, надо перетерпеть несколько часов.
Я уже тянул её в заросли, чтобы нас не могли заметить с дороги. Выбрав высокий куст, дающий хоть какую-то тень, я расстелил под ним плед, сдёрнутый с дивана.
— Располагайся, — сказал я. — И да, спасибо, что не растерялась в доме. Благодаря тебе мы выиграли несколько секунд.
— Чего хотели те люди? Зачем стреляли?
— Хотели якобы отомстить за своего дружка, но там всё сложнее.
Взгляд у неё уже затуманивался, движения стали вялыми. Я помог ей опуститься на плед, а сам присел рядом. Сказал:
— Тебе будет мерещиться всякое, но это нормально.
— Уже мерещится… Всё вокруг искажается…
Судя по всему, Серая лихорадка проявлялась у неё резче — из-за нехватки следопытских способностей. Я быстро прикинул — как это компенсировать? Серебрянки в пузырьке уже не было, я использовал всё.
У меня на пальцах и на ладони, однако, ещё мерцали остатки кашицы. Я втёр их в ладонь Шиане. Действовал просто на интуиции — надеялся, что и на этот раз эффект будет стабилизирующий, как при переходе, но не рискнул втирать в кожу головы, боялся перестараться.
Кажется, сработало — дыхание Шианы стало чуть ровнее. Она проговорила:
— Чувствую холодок на руке… Приятный…
— Вот и отлично.
Я прилёг рядом и повернулся к ней. Она слабо улыбнулась:
— Хотела попутешествовать с тобой, но не думала, что вот так… Расскажи мне…
— Расскажу обязательно, как только проснёшься.
— Ладно…
Шиана впала в беспокойное забытьё. А я постепенно осознавал абсурд ситуации — спустя год я наконец-то вернулся в свой родной мир, но вместо среднерусской глубинки лежу в кустах возле символа Голливуда…
Последив за Шианой, я снова вышел к дороге. Примерился, чтобы сделать следопытское фото, но ракурс показался не совсем подходящим, а бродить под палящим солнцем мне было лень. Решил попытаться позже.
Автомобили здесь проезжали редко — движение ограничили, вероятно, чтобы толпы туристов не ломились непосредственно к надписи на горе.
Наконец из-за поворота появился микроавтобус с буквами KTLA на борту и со стилизованной цифрой «пять». Логотип был мне незнаком, но я догадался — съёмочная группа какого-нибудь телеканала.
Я махнул рукой, водитель притормозил. Дверь сдвинулась, выглянула дамочка в джинсах, с короткой стрижкой. Я сказал:
— Извините, у вас воды не найдётся? А то мы малость не рассчитали.
Дамочка оглянулась на спутников. Показался патлатый парень, протянул мне большую пластиковую бутылку:
— Держи, приятель. Если бы не работа, я по такой жаре из дома вообще не вылез бы.
— О, спасибо. Ну, мы не ищем лёгких путей.
Говорить по-английски было забавно — устная речь теперь давалась легко и текла естественно, если не анализировать её с оглядкой на школьный и институтский курс, где у меня в программе был как раз инглиш.