Несколько секунд мы молчали, уставившись друг на друга, затем Шиана вздохнула:
— Не хочу лицемерить. Конечно, деньги мне пригодятся, я с благодарностью их приму, как подарок. Но дальше я буду пробиваться сама, так будет честнее. Если захочешь, то приходи ко мне просто так…
— Вот с этим — проблема, — сказал я хмуро. — Даже сейчас я с трудом прошёл — барьер слишком вязкий из-за удалённости мира. Ограниченная пропускная способность, насколько я понимаю. Вернуться отсюда туда смогу, по моим прикидкам, но дальше надо взять паузу, причём долгую. Не знаю, насколько, но…
Шиана посмотрела растерянно:
— Значит, больше не сможешь приходить в гости? Жаль… Действительно жаль, и я сейчас не только о себе — это ведь твой мир…
— Да, досадно, — согласился я. — Но рано или поздно дверь восстановится, по идее.
— А сейчас ты надолго?
— На один день, лохматик. У меня там клиенты ждут, я договорился.
— Грустно…
И вновь, поменяв самородки, мы слонялись по городу — просто так, наобум. Садились на такси или на автобус, ехали куда-нибудь, выходили. Я прокатился бы на метро ради интереса, но с удивлением узнал, что его только-только начали строить. Небольшой подземный отрезок открыли буквально в этом году, плюс была ещё наземная линия из центра на юг, запущенная чуть раньше.
Глядя на Шиану, я замечал — она идеально вписалась в эту калифорнийскую пестроту. Встреть я её случайно на улице, даже не усомнился бы, что она местная уроженка. И дело было не в причёске, а в чём-то менее явном, но ощутимом на уровне интуиции.
Вечером мы с Шианой вернулись в её квартиру, а ночь была горько-сладкой — мы понимали, что расстаёмся если не навсегда, то очень надолго.
Утром я налепил на стену фотографию. Шиана сидела на широкой кровати, съёжившись. Я обернулся к ней:
— Ну, пока, лохматик.
— Пока.
Она улыбнулась бледно.
Я сконцентрировался и всмотрелся в пейзаж. Мой взгляд застревал в нём, будто в желе, но я форсировал зрение до предела, и переход стал натужно приоткрываться. Поймав момент, я шагнул вперёд.
На той стороне была ещё глубокая ночь. Я добрёл до общежития, обессиленно повалился на топчан. Физически я был выжат, настроение соответствовало.
Сон пошёл мне на пользу, силы восстановились более или менее, хотя петь и плясать меня по-прежнему не тянуло. Мне вспоминались наши встречи с Шианой, ночи и дни, прогулки и разговоры, наше знакомство осенью и мой визит в мансарду, где выставлялись её работы.
В закусочной рядом с кампусом я выцедил две чашки крепкого кофе, после чего встряхнулся и встал. У меня была не та ситуация, чтобы весь день предаваться воспоминаниям. Клиенты и вправду ждали.
Следующие полмесяца превратились в рутину, меня это вполне устраивало. Я выполнил ещё пять заказов. Две фотографии сделала Рунвейга, пока под моим присмотром.
Мне написала Илса, вновь пригласила в гости вместе с Шианой — ещё не знала, что та теперь в другом мире. Рунвейгу тоже звала, обещала нам, что скучно не будет. В родительском поместье у Илсы сейчас как раз гостил Бойд — как друг, готовый вот-вот мутировать в жениха.
Но мне не хотелось в провинциальную глухомань.
— Езжай без меня, — сказал я Рунвейге. — Передашь от меня письмо — я Илсе объясню обстоятельства, извинюсь.
И она уехала. Предпочла не дирижабль, а поезд, чтобы растянуть путешествие и побольше увидеть. Пообещала, что будет тренироваться и делать следопытские фотографии на маршруте.
Через газету я предупредил народ — фотографии от стажёрки временно отменяются, работает только жадный наследник. Впрочем, к этому времени количество заказов и так несколько сократилось. Местное лето, привязанное к астрономическому календарю, перевалило за середину, и наступал сезон, который столичные богатеи предпочитали проводить на южных курортах.
Свободного времени у меня теперь было более чем достаточно — и я решил присмотреться к местному автопрому.
Здешние машины не вызывали у меня бешеного восторга, я не был фанатом ретро. В прошлом году не спешил с покупкой — сначала не было денег, потом зима и сугробы. Но теперь вот созрел, тем более что и загородных поездок летом прибавилось.
Полистал каталоги, поговорил с продавцами. Мне пытались всучить громоздкую и помпезную технику — наподобие «кадиллаков» или «роллс-ройсов» из тридцатых годов.
Но я предпочёл новую модель для среднего класса, более компактную, с плавными обводами корпуса и со сдвоенными круглыми фарами. Внешне она напоминала двухдверный «бьюик» из ранних пятидесятых, при этом имела откидной верх. Расцветку я выбрал сизую, отдалённо напоминавшую вереск.