— Я — Джеймс Маккрей, к вашим услугам. А вас, демоны, как звать?
Как он и ожидал, они не ответили. Тот, кто узнает имя одного из меньших демонов, тем самым приобретет над ним некоторую власть, — по крайней мере, так утверждали старые книги.
— Ты в порядке, Маккрей? — спросил Ланкур.
Джимми кивнул:
— Вроде бы да, капитан. Мы здесь с ребятами ведем небольшую ознакомительную беседу.
— Кто они?
— Они не слишком-то вежливы и не хотят говорить, как их зовут, а что касается того, кто они такие — о, вы мне просто не поверите, если я скажу вам!
— Я — Астароах, — сказал наконец демон-мужчина, — а она — Таховах.
Маккрей улыбнулся, почувствовав себя более уверенно, хотя прошептал:
— Продолжай блокировать меня, Гриста!
Демонам же он послал:
— А теперь, строго между нами, телепатами — и вы, и я знаем, что это не настоящие ваши имена. Мы ведь не умеем убедительно врать друг другу, не так ли?
Разочарованные тем, что им не удалось справиться с Маккреем, демоны переключили свое внимание на Модру, хотя на телепата давить не перестали. Эмпатка внезапно почувствовала чудовищные, давящие на нее волны отчаяния, как будто вся боль внутри нее, вся вина, которую она несла, внезапно усилились в тысячу раз. Она застонала и разрыдалась, упав на колени.
— Маккрей! Прикажи им остановиться! — закричал Ланкур, а Дарквист придвинулся к подвергшейся нападению женщине, чтобы как-нибудь помочь ей или хотя бы не позволить ей причинить себе вред.
— Во имя Всемогущего Бога, который сотворил даже это мрачное место, приказываю вам оставить эту женщину!
Демон засмеялся:
— Твой ублюдочный бог не имеет здесь власти над Нами! Освободи Нас и впусти Нас в свой разум, иначе ей ничем нельзя будет помочь! Уже сейчас она в таком состоянии, что хватается за оружие, чтобы застрелить Нас — или себя. Выбирай, телепат!
— Прекратите! — закричала на демонов Молли. — Вы делаете ей больно! Остановитесь сейчас же!
Они все забыли про Молли — забыли, что она тоже эмпат.
Молли вышла вперед и встала перед демонами.
— Вы выглядите как я, но внутри вы плохие!
Джимми не мог понять, почему волны отчаяния, затопившего Модру, никак не затронули Молли. Возможно, демоны могли только усиливать чувства, которые уже были внутри жертвы, а Молли была слишком простой и искренней — у нее просто не было таких эмоций. До сих пор она никогда не видела демонов и даже не представляла, как они выглядят. Ей эти существа казались просто еще одним видом синтов — плохими синтами. Хотя на самом деле они не очень-то походили на нее, ее козлоподобная нижняя половина и маленькие рожки как-то соотносились с существами, заключенными в колонне.
Молли повернулась к Модре и положила свою четырехпалую руку на голову рыдающей женщины. Модра тут же начала успокаиваться, словно Молли забирала на себя враждебные эмпатические волны, и они рассеивались в ней, не причиняя вреда. Теперь Модра смотрела только в глаза Молли, и постепенно улыбка и умиротворенное выражение вытеснили боль с ее лица.
— Черт возьми! Модра похожа на безумно влюбленного ребенка! — прокомментировала Триста.
— Заткнись, Триста! — прошипел Джимми. — Мне сейчас нужна вся твоя концентрация!
Ланкур был поражен не меньше, чем все остальные, включая и демонов, но он, как всегда, полностью контролировал себя.
— Дарквист! Проведи женщин мимо этих ублюдков. Маккрей! Ты сможешь пробраться мимо них?
— Смогу, — ответил Маккрей. — Богородице дево, радуйся, благодатная Мария, Господь с тобой, благословенна ты в женах, и благословен плод чрева твоего, Иисус…
Он медленно обходил колонну.
Демоны внезапно запаниковали.
— Подожди! Мы будем говорить честно и без новых уловок! Вернись!
— Простите, злобные ублюдки, — сказал Джимми, — но придется вам постоять в своей тюрьме еще десять тысяч лет, как вы того заслуживаете!
Пройдя коридор и войдя в следующий зал, он тут же почувствовал, как давление на его разум пропало, словно кто-то повернул выключатель. Трис Ланкур, увидев это, спросил:
— Как ты?
— Устал, как собака, но думаю, что мы им показали, — ответил телепат. — А как там Модра? — Он проник в ее разум и обнаружил в нем такую путаницу, какой давно уже не встречал.
«Боже! Да наша Модра пылает не хуже солнца! — И тут внезапно он понял. — Она же влюбилась в Молли!»