— С меня достаточно и того, что мы их догнали, — высказал свое мнение Трис Ланкур. — И я буду вполне удовлетворен, если мы понаблюдаем за ними издалека, не обращая на себя их внимания. Кроме того, у нас нет лишней энергии, чтобы позволять себе ввязываться в драку.
— У них тоже, — сообщил им Маккрей. — Сейчас я могу читать только миколианцев, да и то очень ограниченно, но совершенно ясно, что они не больше нашего были готовы застрять на этой проклятой станции. После всех этих продолжительных перестрелок они наверняка поисчерпали свои резервы. Кроме того, лидер миколианцев — гипнот, а я не думаю, что это то, что нужно нашей команде именно сейчас.
— Ну, мы всегда хотели заполучить к себе в команду гипнота, — вмешалась Модра. — Но они всегда требуют себе большую часть добычи и пытаются всеми командовать.
— Если мы немного подождем, то, может быть, сможем убить победителей и забрать их батареи, — с надеждой в голосе сказала Гриста.
— Гриста только что предложила напасть на тех, кто уцелеет, и ограбить их на батареи, плюс батареи тех, кто будет уже мертв.
— Не получится, — разочаровал его Трис Ланкур. — Несмотря на то, что их скафандры основаны на тех же технологиях, что и наши — они, между прочим, попросту украли их у нас, — их батареи очень сильно отличаются. В любом случае, они и сами снимут со своих мертвых все, что еще можно будет использовать. Кстати, мы, если придется, поступим точно так же.
Модра вздохнула:
— То есть все, что нам остается — это просто стоять здесь под проливным дождем, по колено в грязи, любоваться разноцветными вспышками и слушать комментарии Маккрея?
— Молли это устраивает, — сказала синт.
— Знаешь, первый раз с тех пор, как она взошла на борт, мы с ней полностью совпадаем во мнениях, — заметила Гриста.
Маккрей поежился.
— Если припрет, я буду драться. Но я бы не сказал, что так уж хочу этим заняться прямо сейчас. Полагаю, нам следует найти себе место посуше — где грязь будет только по щиколотку, — и расслабиться.
— Начали!
Четверка мицлапланцев выскочила из-за колонн, ведя беспорядочный огонь широкими импульсами, освещавшими весь склон и выбивавшими каменную крошку тут и там рядом с миколианскими стрелками.
В тот же момент Джозеф и Калия открыли огонь короткими прицельными очередями. Выстрелы образовывали причудливый узор в воздухе между вершиной и основанием утеса.
Манью задело в левое бедро; она пошатнулась, но Ган Ро Чин успел ее подхватить и заставил опуститься на землю, тут же сам заняв лежачее положение. Длинноногий Морок короткими перебежками добрался до небольшой впадины, находившейся как раз под утесом. Криша, поняв, что автоматическая система управления огнем немного задирает ствол, поползла по-пластунски, время от времени останавливаясь, чтобы сделать пару выстрелов в сторону девушки-миколианки, которая засела за кучей щебня и не давала ей подняться.
Морок, уже в ложбине, подобрался настолько близко, что почти мог видеть двух миколианцев, стрелявших из-под обрыва.
Тобруш внезапно приняла очень знакомый ментальный образ, и вдруг с испугом поняла, что это образ джулки. Луч ударил телепатку прежде, чем она смогла развернуться и открыть ответный огонь, но Морок забыл, что его пистолет выставлен на режим веерного поражения — джулки пошатнулась от попадания и почувствовала некоторое онемение, но больше никак не пострадала.
К тому времени, как Морок откорректировал свое оружие, оба миколианца уже стреляли по нему, вынуждая отступить.
В тот же момент Савин открыл огонь с вершины утеса, Три энергетических импульса пронеслись мимо Джозефа и Тобруш. Этого было достаточно.
— Тобруш! Калия! — закричал Джозеф. — Накрывайте их широким лучом! Стрелять буду я! Сейчас мы вдвоем попытаемся прорваться! Это наш единственный шанс!
На вершине утеса Савин издал боевой клич, исполненный первобытной ярости, и прицелился в бегущих.
Внезапно что-то ударило его в спину, пройдя сквозь скафандр и впиваясь во внутренности. Его тело онемело, он закричал от ужасной боли, но не мог даже упасть, потому что пронзившее его нечто, чем бы оно ни было, держало его, словно дичь на вертеле. Стеная и рыча, Савин попытался ухватить то, что пронзило его, и нащупал металлическое щупальце, гибкое и одновременно столь крепкое, что он был не в силах с ним бороться.