Джозеф согласно кивнул:
— Я не вижу другого выхода, кроме как попытаться пройти здесь. Но это — только после того, как мы немного отдохнем и поспим.
Вырубленные в скале, перед ними находились самые замысловатые развалины из всех, которые они видели до сих пор. Эти сооружения казались менее примитивными и сохранились гораздо лучше — возможно, потому, что склон обеспечивал им естественную защиту, а может быть, из-за того, что они были не такими древними и были построены из более крепкого камня. Комплекс простирался в обе стороны, насколько хватало взгляда. Двери и окна, высеченные прямо в камне, выглядели одновременно и грубо, и очень цивилизованно.
— Посмотрим, сможем ли мы найти такое помещение, в котором будет сухо, есть два выхода и окошко, через которое просматривается тропа. Дезрет, проверь ближайшие строения.
Коринфианец сорвался с места и исчез в одном из бесформенных дверных проемов. Прошло довольно много времени, но он все не появлялся. Начиная беспокоиться, Джозеф вызвал существо по интеркому.
— Дезрет?
— Я здесь, — его голос звучал странно и глухо. — Мне кажется, вам стоит на это взглянуть, если вы захватите с собой какой-нибудь свет. Это совсем не то, чего можно было бы ожидать.
Они подошли к дверному проему и вошли один за другим, включив нашлемные фонари. Внутри грохот водопада звучал более отдаленно и зловеще. Но даже став тише, он все равно создавал постоянное ревущее эхо.
Комплекс оказался не набором небольших разрозненных помещений, высеченных в каменной стене, а огромным единым сооружением со множеством входов и выходов. Часть его была несомненно естественного происхождения: она выглядела как естественная пещера, по которой, очевидно, когда-то текла лава, потому что никаких натеков, сталактитов или сталагмитов здесь не было.
Здесь располагались также ямы, в которых, должно быть, в древности разводили огонь для приготовления пищи и обогрева. Было тут и первое явное свидетельство о жизни людей, когда-то живших в этой пещере — разноцветные картинки и орнаменты на стенах. Они были сделаны грубо, но в то же время очень искусно, и по ним можно было примерно понять, что за существа жили здесь раньше. Это были двуногие гуманоиды со странными ящероподобными лицами и вдавленными носами. На спине у каждого из них был нарисован какой-то овальный предмет, который они сначала посчитали чем-то вроде рюкзака, но потом все же решили, что это скорее какой-то естественный нарост, особая часть тела.
— Рудименты, оставшиеся от панцирных предков, — выдвинула предположение Тобруш. — Так же, как и у моего народа. На основании этих двумерных картинок сложно судить, но этот вариант кажется мне наиболее логичным. Обратите внимание на эти большие выпученные глаза! На всех рисунках они разделены на три части. Интересно, что и как они ими видели? У них наверняка было хорошее чувство цвета, хотя и сопровождаемое очень плохим вкусом. Мощные задние ноги явно предназначены для бега, и очевидно, что, несмотря на остатки панциря, бегали они очень быстро. А судя по непропорционально большим когтистым рукам, их объятия вряд ли служили признаком дружеского расположения.
— Но что они ели? — спросил Джозеф. — Я пока что не видел здесь никаких следов чего-нибудь съедобного.
Этот вопрос интересовал его не из праздного любопытства: он прикидывал в уме, на сколько дней им еще хватит взятых с собой рационов.
— Судя по остаткам керамики и очагам, что бы это ни было, но они это готовили, — заметила Тобруш. — С таким лицом и линией челюсти… Я сильно сомневаюсь, что они были хищниками.
— Эти когти выглядят вполне подходящими для того, чтобы разрывать плоть, — отметил Джозеф.
— Полагаю, только в защитных целях, а вообще-то, по-моему, они были «землеройками». Клубни, коренья — кто знает?
Скорее всего, они сначала вынюхивали, а потом выкапывали то, что ели. Их ноги устроены таким образом, чтобы быстро покрывать большие расстояния, однако они жили в больших поселениях вроде этого. Логично предположить, что у них, видимо, были враги, лучшей защитой против которых служило бегство.
Тут Джозеф и сам вспомнил о необходимости обороны.
— Кстати, Дезрет, — встань у того выхода, откуда открывается наилучший обзор на тропу. Это лучшее, что мы можем сделать, чтобы спокойно выспаться.