Модра была эмпаткой, способной воспринимать чужие эмоции и изредка влиять на них. Первичные исследования этого мира не обнаружили ни на одной из известных телепатических частотных полос ничего, кроме примитивной животной жизни, но эмпаты улавливали и другие полосы, покрывавшие более широкий диапазон, чем телепаты. Модра утверждала, что чувствует в здешнем болоте сильные выбросы эмоций на примитивном, но очень угрожающем уровне. Чуждая жизнь принимала разнообразные формы, часто не имевшие ничего общего с известными. Даже мысли, если они вообще наличествовали, могли принимать необычные формы, хотя, как правило, все углеродные формы жизни думали в одной достаточно узкой полосе частот, а кремниевые — в другой, столь же четко определенной. Кроме этих двух, других высокоорганизованных форм жизни известно не было. Но ни один телепат не мог уловить разум настолько низкого уровня, как, например, пчелиный рой; эмпат же мог ощутить возбуждение и нарастающий гнев роя.
— Ой-ей, — сухо прокомментировал Дарквист. — Готовьтесь, сейчас на вас упадет гнилой плод.
Где-то в вышине раздался продолжительный треск; потом на них полетело несколько маленьких предметов, рикошетом отскакивая от веток. Красивые цветущие растения, обитавшие наверху, плодоносили, и время от времени плод становился слишком тяжелым и срывался с ветки. Они уже наблюдали за падающим плодом издалека, но ни разу еще не находились у него на пути.
— Чуть меня не сбил, — сообщил Дарквист. — Когда падает большой, он увлекает за собой массу мелких.
— Это ты говоришь мне! — воскликнул Хама. — Да они падают вокруг меня, как град! Я… Клянусь тремя богами Сумура! Вода! Она… аааа!
Последний вопль раздался не только в наушниках — он произвел настолько сильный телепатический всплеск, что всех охватило смятение, страх и отчаянный ужас еще до того, как они услышали его. Но что именно напало на телепата, никто так и не увидел.
— Хама! — закричал Ланкур. — Оставайся на месте! Мы идем!
В наушниках затрещало и защелкало, потом сквозь шум пробился голос Хамы, слабый и сдавленный:
— Нет! Нет! Не подходите! Выбирайтесь из воды! Вода! Вода! Она…
— Хама! — вскрикнула Модра.
Оглянувшись, она увидела, что вода вокруг нее задвигалась, точно превращаясь во что-то живое. Черт побери, да она действительно была живой, — из пенистой она внезапно стала студенистой, а под ее поверхностью словно бы что-то начало сгущаться. Модра не стала попусту терять время — прыгнув к развилке ближайшего ствола, она попыталась забраться на ветки, находившиеся в трех-четырех метрах над водой.
Вода у нее за спиной сама собой собралась в гигантскую колышущуюся колонну, которая, словно чудовищное щупальце, потянулась за ней. Щупальце было полупрозрачным, мясистым, но в то же время обладало структурой и формой и — о боже — оно было огромным!
Оно вздыбилось, готовясь схватить ее и утащить вниз, в трясину, и Модра мгновенно подключила энергию к внешней поверхности скафандра. Щупальце хлестнуло ее по ноге, тут же вспыхнул голубой разряд, и оно отдернулось. Снова и снова оно пыталось схватить Модру, набирая из воды необходимую массу, и каждый раз получало электрический удар и отступало. Наконец оно заколебалось, как будто что-то поняв, но все же продолжало ходить под ней кругами. Каким-то образом, хотя это и казалось невозможным, чудовище точно знало, где она находится.
Модра воспользовалась паузой, чтобы забраться как можно выше, но примерно в восьми метрах над водой стволы начинали искривляться, сплетаясь между собой, и подняться выше она не смогла.
Она огляделась, отметив, что фонарь на шлеме горит вполсилы, потом вытащила пистолет, прикрепленный шнуром к скафандру, и когда существо снова кинулось на нее, прицелилась и выстрелила. Луч бело-голубого света рассек конец щупальца, окутав его зловещим белым заревом, а когда зарево погасло, вместе с ним исчез и метровый кусок существа.
Но ни крови, ни сукровицы не было на том месте, где только что было щупальце, — там виднелась лишь какая-то комковатая масса.
Медленно, на глазах у Модры, студенистая масса принялась набирать вещество из окружающей воды. Она видела, как щупальце выпятилось, потом раненый конец начал разрастаться, и вдруг щупальце, которое она только что дезинтегрировала, появилось снова, как ни в чем не бывало!
— Дарквист! Трис! Хама! Где вы, черт вас дери? — заорала она, мигом растеряв всю свою железную выдержку и слегка впадая в панику.
В наушниках все еще трещало и щелкало, но она расслышала слова Дарквиста: