— Что-то вроде того. Ну да ладно; единственное, чего мы добьемся, если будем стоять здесь, — это что нас нагонят торгаши. Думаю, нам стоит спуститься.
Джозеф кивнул.
— И все же они обещали нам честную игру.
— Не верю я их обещаниям, — заявила Тобруш. — Они все время лгали, мне кажется. Возможно, они лгут даже сами себе.
Джозеф указал на обширное пространство сада.
— Видишь прямые линии? Это живые изгороди, они образуют узор, который становится чем дальше, тем сложнее.
— Может быть, это лабиринт? — предположила джулки. — Какой бывает в экспериментах над животными?
Джозеф вздохнул.
— В обычных садах это делается в декоративных целях, но у меня есть мерзкое предчувствие, что ты права. И все же, как ты верно заметила, стоя здесь, мы ничего не получим. Пошли.
Покрытый травой холм окружала аккуратно подстриженная ровная аллея.
— Дороги нет, — отметила Калия. — Никаких подсказок, куда идти — неясно.
Джозеф оглянулся назад.
— Тобруш, если бы ты была чуть-чуть полегче и не такой крупной, никто бы даже не понял, где мы спустились. Но примятая трава, которую ты за собой оставляешь, выдает нас с головой.
— Ну так собьем их с толку, — сказала джулки и повернула назад, к вершине холма. На середине пути она повернула и спустилась к деревьям в двадцати-тридцати метрах левее. Затем она снова вернулась назад, и… через несколько минут вниз вело уже как минимум шесть дорожек. — Подойдя к ним, джулки сказала:
— Вот теперь пусть выбирают!
Джозеф задумался на секунду.
— Если бы нас выслеживал я, я был бы последователен и пошел бы по самому левому пути. Мы пойдем здесь. В конечном итоге это примерно одно и то же, но так у нас будет лишних несколько минут в запасе.
Они вошли в лес. Метров через сто пятьдесят им начали попадаться деревья других пород, да и само их расположение изменилось.
— Я слышу журчание ручья, вон там, — сказала Калия, указывая направо. — И смотрите! Это же какие-то фруктовые деревья! Видите?
Деревья были высажены так, что образовывали отдельную рощу, и хотя фрукты были им незнакомы и их форма была странной, они были очень похожи на известные Джозефу и Калии тропические фрукты.
— Как ты думаешь, их можно есть? — поинтересовался Джозеф.
— Как ты любишь повторять, о Великий Лидер: есть ли у нас выбор? — Калия подпрыгнула, ухватила одну ветку и опустилась с ней на землю. Джозеф сорвал с нее несколько плодов, и Калия отпустила ее. Плоды были размером с дыню, но по форме напоминали скорее патиссоны, кожица их была желто-розовая, и ни один из них не был в точности таким же, как другой.
Ногтями больших пальцев Джозеф надорвал один из них посередине и разломил его пополам. Внутри плод был сочным, со светло-розовой, похожей на грейпфрут, мякотью, окружающей ярко-красную сердцевину. Джозеф понюхал плод: тот пах сладко, как духи.
Калия взяла половину, и со словами: «Ну… я, пожалуй, поверю им», — вгрызлась в мякоть.
«Как сладко! Прямо жидкий сахар», — подумала она, жуя.
— Если там так много сахара, мне тоже должно понравиться, — мысленно отвечала Тобруш. Она выбросила щупальце в сторону ближайшего дерева, сорвала один из плодов и отправила его целиком в рот.
«А, ладно… — подумал Джозеф, глядя на свою половину. — Я все равно не ожидал, что выживу». Он съел немного, сначала с опаской, но затем, поняв, что ничего страшного с ним не происходит, по крайней мере поначалу, доел остаток. Плод был на его вкус слишком приторный, как густой сироп, но вполне сытный.
— Жаль, здесь нет моих инструментов, — сказала Тобруш. — Мне кажется, в этих фруктах идет процесс брожения. В них явно есть определенный процент алкоголя.
Ни Джозеф, ни Калия алкоголя не почувствовали, но сладкий вкус так перебивал все остальное, что возможно, Тобруш была и права. Съев два или три плода, Калия почувствовала легкость в теле и небольшое головокружение.
— Ого! Да они с сюрпризом! — воскликнула она. — Лучше, пожалуй, воздержаться от добавки.
— Давайте-ка найдем ручей, — предложил Джозеф, и они пошли по направлению к журчащей воде.
Ручей был не очень холодным, но вода была чистой. На вид он тоже не представлял опасности и был не больше метра глубиной. Джозеф нагнулся, зачерпнул воды и прополоскал рот, пытаясь смыть приторный вкус, а Калия целиком вошла в воду и, поплескавшись немного, легла в самом глубоком месте, полностью уйдя под воду. Вынырнула она с весьма довольным видом.