— В кои-то веки помылась, — сказала она самой себе.
Джозеф тоже решил искупаться, в то время как Тобруш вползла в воду в десяти метрах от них, чем-то заинтересовавшись.
— Джозеф! Иди-ка сюда! — позвала она наконец, внимательно рассматривая дно.
— В чем дело, Тобруш? — спросил он, не спеша приближаясь к джулки.
— Следы. Сначала я подумала, что здесь что-то тащили, но теперь вижу, что здесь прошел кто-то большой и тяжелый. Не кажутся ли тебе эти следы знакомыми?
Джозеф увидел цепочку глубоких разноразмерных ямок, по три с каждой стороны, ведущую прямо в ручей.
— Дезрет! Я совсем забыл о нем! — он повернулся и посмотрел на другой берег. — Вон! Вон там он вышел из воды! — он повернулся к Калии. — Пойдем, Калия! Надо найти Дезрета!
Она подошла к ним, не выходя из воды, плескаясь, как ребенок.
— Впервые с того момента, как эта ведьма обожгла меня, я чувствую себя хорошо! — воскликнула она. — Что ты там говорил насчет Железных Штанов?
Они перешли ручей и направились к другой роще, где 498 деревья также были высажены рядами. Более низкие и густолиственные были усыпаны похожими на бананы синими фруктами; справа от них росли более высокие и абсолютно прямые деревья с плодами, похожими на фиолетовые яблоки.
— Не замечаете ли вы чего-либо странного в этом саду? — спросила Тобруш, идя по следам Дезрета. — Кроме самого очевидного?
— Например? — спросил Джозеф.
— Например, здесь нет никаких насекомых и ничего, что бы их заменяло; нет ветра. Нет облаков, орошающих эти сады. Здесь тихо, как в покойницкой. По мне, это больше похоже на оранжерею, чем на сад. Либо эти растения могут размножаться каким-то другим способом, вроде почкования, либо это делают искусственным путем.
Джозеф кивнул и задумался. Очевидно, здесь должен быть кто-то или что-то, играющий роль садовника.
Следы коринфианца то пропадали, то снова появлялись, но так как они уже знали, что ищут, им было несложно отыскать их снова. Дезрет был единственным членом команды Миколя, с которым никто из других групп не хотел бы повстречаться, хотя для самих миколианцев он значил больше, чем все их скафандры и оружие, вместе взятые.
Сады, или оранжереи, или что это было на самом деле, вскоре внезапно закончились, и взорам путников открылся луг километров двух шириной, покрытый густой сине-зеленой травой, пестревшей разнообразнейшими цветами. С другой стороны четырех-пятиметровой стеной возвышалась живая изгородь лабиринта.
— Я не смогу этого объяснить, но не нравится мне эта местность, — мысленно пожаловалась Калия, как будто боясь, что если она скажет это вслух, кто-то или что-то сможет ее услышать. — Этот луг такой огромный, а спрятаться там негде. Если нас поймают, когда мы будем в его центре, бежать будет некуда.
Остальные были того же мнения, но дело здесь было не только в открытости этой местности, а и в чем-то еще.
Однако следы Дезрета шли прямо вперед, и, внимательно осмотрев луг, друзья тронулись в путь. Они прекрасно понимали, что случись что, им не за что было спрятаться, нечем обороняться (разве что Джозеф кинул бы в нападавших своей сумкой), некуда бежать.
Пройдя половину пути, они заметили посреди поля какой-то большой приземистый объект медного цвета.
— Дезрет! — во все горло закричал Джозеф. — Дезрет, подожди нас! Мы тут!
Они ринулись к коринфианцу, который, казалось, стоял, поджидая их. Калия первой добежала до него — и застыла в немом оцепенении. Джозеф и Тобруш тоже отпрянули, увидев Дезрета вблизи.
Коринфианец стоял неподвижно, как замороженный, но, что более важно, все его тело покрывали черные пятна, как будто он побывал в огне — хотя какой огонь мог бы повредить ему?
— Он… он что, мертв? — в ужасе спросила Калия. До этого момента ей как-то не приходило в голову, что коринфианцы могут умирать, если не считать случаев, когда они расплавляются под воздействием концентрированного прицельного энергетического удара.
Тобруш медленно обходила застывшую массу, внимательно исследуя ее. Зайдя с другой стороны, она нашла тонкое острое щупальце, торчавшее из тела коринфианца. Оно тоже было неподвижно, но Дезрет использовал его — возможно, собрав последние остатки энергии, — чтобы написать что-то на идеографическом языке империи.
— «Облака»? — прочитал Джозеф, нагнувшись. Он посмотрел наверх, на черное стекло, сквозь которое светилось бриллиантовое звездное поле. — Какие тут облака?
Калия в свою очередь осмотрела небо. Неожиданно она указала куда-то влево, сказав: