Она смотрела на трех человек, стоящих внизу. Иногда они разговаривали друг с другом, жестикулировали или просто смотрели по сторонам, как будто и впрямь были там.
Да, она понимала несправедливость своей системы, но не во всех же мирах было так ужасно! Конечно, определенные технологии, такие, как роботы и виртуальная реальность, были запрещены везде, кроме сердца Биржи. Иначе людям не пришлось бы работать, и они бы выродились, загнили в бесконечных развлечениях, наркотиках и нейросетях и никогда не смогли бы развиваться как общество. Такую же концепцию поддерживали и остальные Империи. Все три системы были несправедливы, и все же она считала Биржу лучшей альтернативой по сравнению с другими.
— А твоя система что, лучше? — спросила она его.
— Подожди и увидишь, — только и сказал он. — Зачем рассказывать о том, что неизбежно произойдет? Я не пытаюсь обратить тебя, ибо тебе принадлежит настоящее, а нам — будущее. Мы просим лишь об одном. Когда окажешься в Городе, сними печати, что там находятся. Если ты не знаешь, что это за печати, мистер Маккрей тебе с удовольствием о них расскажет.
— А потом вы выйдете и убьете нас, — парировала она, вспомнив первую станцию.
— Нет. Боюсь, до того, как мы победим, нам придется убить многих, но ты не из их числа. Представь себе: ты окажешься там, внизу, со своими товарищами; они вернутся к жизни, и ты тоже. Чего бы ты ни захотела, ты получишь, любую силу и власть. Тебя ждут приключения за пределами известных тебе миров и в отдаленных уголках галактики, а то и за ее пределами. Или ты сможешь вернуться в любое место своего мира, к своей семье и друзьям. Лучшее из лучшего, только для тебя, навечно или как пожелаешь; ни старости, ни болезней и смерти, разве что ты сама захочешь уйти. Все это я могу тебе дать, и даже больше. Такие вещи нам нетрудно делать.
Она поверила, по крайней мере, последней фразе.
— А что будет, если я не сниму печати?
Он пожал плечами.
— Ну, кто-нибудь из вас да снимет. Ему и воздастся, кто бы он ни был. Один из вас умрет по дороге в Город. Еще один — когда снимут печати. Остальные пожнут плоды своего бездействия. Для кого-то возмездием будет смерть, после которой он все равно окажется у нас в услужении. Для кого-то — участь еще более незавидная, по его делам. Для тебя лично — твои старые товарищи останутся мертвы и в рабстве у нас, помни об этом. Ты же, если выживешь, останешься без денег, без корабля, без друзей, без любимого и без дома. Вскоре ты, по примеру Ланкура, убьешь себя, и тогда, если выдержишь испытание, вернешься прямо сюда и станешь одним из наших рабов. А может быть, и нет. Тебе никогда не удавалось сделать правильный выбор, для себя или для кого-нибудь другого. У тебя было столько возможностей достичь вершин, сколько большинству людей дается лишь за несколько жизней, и ты упустила их все. Ты, Модра, всегда была неудачницей, но, как и всегда, выбор остается за тобой. Твой последний выбор, который еще может улучшить положение — твое или твоих компаньонов.
Она не отрываясь смотрела на него, пока не отзвучали его последние доводы и предложения. Последние слова вполне соответствовали тому, что она и сама думала о себе. Но если ее талантом было всегда выбирать худшую из предоставленных возможностей, то что она будет чувствовать, если выпустит на свободу новый бич всех цивилизаций?
— А что если никто не снимет эти проклятые печати? — спросила она.
— Разве что вы совершите коллективное самоубийство по пути в Город. Все три отряда настолько великолепны, как мы не могли и надеяться. Кто-нибудь обязательно снимет печати, или специально, чтобы получить награду, или случайно, из-за ваших собственных разногласий. Даже если случится чудо, и их не снимет никто из вас — ничего не изменится. Дверь, пропустившая вас сюда, может открыться и вновь, и таких дверей много. Когда время пришло, оно пришло. Мы не будем отвержены.
Видение исчезло, и Модра, как и Криша, заснула глубоким сном.