— Возможно, для подобного задания это совсем не такой уж и недостаток, как кажется, — проговорил Трис Ланкур.
— В самом деле, — вступил в разговор Дарквист. — Она не станет тратить энергию на пустые размышления, почему невозможно то или это, насколько это чуждо и прочее в таком духе, или задумываться над собственными проблемами. Забавно будет, если окажется, что нам с нашими машинами мешали наши же знания и наш интеллект.
Было решено, что использование крошечного передатчика, по которому знакомый голос Джимми будет нашептывать Молли инструкции и слова ободрения, в данном случае будет оправданным, хотя теоретически он и мог отвлекать ее внимание. В любом случае, Молли никогда не могла справиться больше чем с одним делом одновременно, а ей страшно хотелось выяснить, что делает машина с красивым сиденьем, если это не будет больно и кто-нибудь будет говорить ей, что делать.
Трэннон Коуз без труда подключил к пульту дистанционное управление, благодаря чему им не пришлось объяснять ей, как работает эта штука, а Джимми получил дополнительный контроль.
— А теперь что делать, Джимми?
— Не разговаривай, просто думай про свои вопросы, — велел он. — Пузырь… оболочка делает слова бесполезными, но я всегда могу услышать тебя. А сейчас тебе нужно расслабиться и впустить в разум картинки. Да, вот так. А теперь… что ты видишь у себя в голове?
— Солнце. Такое же, как на картинке на большом экране. Оно кажется очень горячим.
— Оно действительно горячее. А теперь — помнишь, как ты узнаешь, что чувствуют мужчины, когда просто глядишь на них? Так вот, расслабься и сделай то же самое с этим солнцем.
Недоумение. Замешательство.
— Не получится, — пробормотала Гриста. — Даже Молли не поверит, что в таком месте может кто-то жить.
— Заткнись, Гриста, — прошипел он, хотя ее слова прозвучали эхом его собственных мыслей. Как бы там ни было, еще рано было сдаваться. Они должны хотя бы попытаться.
— Просто узнай, что чувствует солнце, Молли, — попросил он ласково.
Она пожала плечами; в голове у нее мелькнула мысль, что он ее разыгрывает, но она не могла отказаться.
— Если ты просишь, Джимми, я попытаюсь.
Мгновенный шок, опять недоумение, полное замешательство.
— Там люди! Как это, Джимми? Почему они не сгорают?
— Мы не знаем, — ответил он честно. — Именно поэтому мы здесь и находимся. Давай я подведу тебя поближе. Когда я буду готов, тебе, возможно, даже удастся различить кого-нибудь одного. Не кого-то особенного, а кого угодно. Посмотрим.
— Смешное ощущение, — сообщила она, скорее заинтересованная, чем испуганная. Ее замешательство полностью исчезло, поскольку в ее мозгу сомнение сменилось фактом. — Чепуха какая-то, Джимми. Они не такие, как мы!
— Да, они другие. Именно поэтому с ними так трудно говорить. Взгляни на кого-нибудь из тех, кого ты ощущаешь. Посмотри, можешь ли ты понять, что он чувствует?
Она попыталась. Она пыталась изо всех сил.
— Прости, Джимми, ничего не получается. Какая-то ерунда.
Он вздохнул и отключил микрофон.
— Ничего нового. Она проникла туда, но для нее они такие же чужие. Если не считать детского изумления, она в таком же тупике, как и мы.
— Что ж, попытаться все же стоило. — Трис Ланкур вздохнул.
— Интересно, почему им так грустно?
Голова Джимми взметнулась вверх — он чуть было не забыл снова включить микрофон.
— Что? Что ты спросила?
— Многим из них грустно, вот и все. Приходят другие, пытаются успокоить их. Но у них не очень получается. Может, я помогу? Пожалею… Ой! Я все испортила!
Джимми внезапно пришел в такое волнение, что почти забылся.
— Нет! Нет! Ты все делаешь отлично!
Остальным он сказал:
— Она обнаружила, что некоторым из них грустно. Возможно, у них какое-то горе. Трудно сказать. Я не могу сам уловить это, даже через ее разум. Чувствую только ее реакцию. Она инстинктивно посочувствовала им — и они ощутили это!
— Ой! — повторила Молли. — Все так переполошились! Думаю, я сделала что-то плохое!
— Нет, нет, ты молодчина! — заверил он ее.
— Пришла целая толпа. И еще, и еще! Они оглядываются. И что-то посылают наверх. Я не знаю, что они посылают. Что я сделала, Джимми?
— Пожалей их еще. Так сильно, как только можешь.
Дарквист внезапно заерзал.