— Какая Лейла? Я Женя.
Она махнула на меня рукой:
— Перестань меня пугать. Тебя только палками побили по спине, голова твоя цела. Два дня бредила, в себя не приходила. Я даже сегодня испугалась, когда ты стала маму звать. Ведь померла горемыка еще при родах.
— Моя мама? Женщина, вы что-то путаете. Она жива и здорова.
Я вспомнила про нее и подхватилась на кровати. Боль пронзила спину, но я стиснула зубы и постаралась не обращать внимания на нее, ни к такому привыкала. Сначала я не обратила внимание, но потом я вдруг увидела складки на животе, толстые ляжки и обомлела:
— Что это? — показала я на ноги мусульманке.
— Где? — она смотрела непонимающе.
Я смотрела все выше и выше, пока не поняла, что тело это не мое, а какой-то толстухи.
— Как такое может быть? Где зеркало?
Женщина с испугом поглядывая на меня, поднялась и повела меня к отражению на стене. Я смотрела на чужого человека с черными волосами, с миндалевидными глазами и тихо офигела:
— Это не я.
Я потрогала лицо, и отражение повторило за мной. Я приблизилась, всмотрелась, потом отшатнулась. У меня начала кружиться голова от мыслей и от увиденного:
— Как такое может быть? Кто это?
Давха покачала головой и закрыла рот. Я крутилась и рассматривала чужое тело. В моей голове все никак не укладывалось, как так получилось, что я стала толстухой с черными волосами и почти черными глазами? Да еще и за такой короткий срок!
Я отошла от зеркальной стены и осмотрелась. Комнаты была небольшая, обстановка больше напоминала восток, с его коврами, подушками, балдахинами. Тумбы на низких ножках, лежанки, укрытые вышитыми покрывалами. Окна с резными наличниками, без стекла, за которыми скрывалась кованая решетка. Я подошла к одному из них, выглянула. Я находилась на втором этаже, внизу был небольшой сад с фонтанчиками. Какие-то девушки сидели на каменной лавке, ели сладости и о чем-то перешептывались.
— Амира о чем-то шепчется со своей служанкой, — раздалось за спиной.
Я обернулась к женщине:
— Как я тут оказалась?
— Ты тут родилась и выросла.
Она с испугом на меня посмотрела. Отошла быстро к кушетке, налила с высокого кувшина в пиалу какой-то отвар и подала мне:
— Лейла, вот тебе лечебный чай. Может, он сделает твою голову светлее, а то ты меня пугаешь. Я уже думаю: не сошла ли ты с ума?
Я села на лежанку и выпила отвар. Мне нужно собраться с мыслями и все тут проверить. Она мне услужливо подвинула тарелку с какими-то жареными сладостями, покрытыми грецкими орехами:
— Твои любимые, девочка. Скушай, может, тебе легче станет.
Я с отвращением посмотрела на них, потом на свои бедра.
“Что-то с этим нужно делать!” — подумала я про свою фигуру.
2 глава
Дарха ушла из комнаты, заперев меня на ключ. Я осмотрела решетки на окнах и поняла, что выйти можно только через двери. Я не могла понять, как так получилось, что я в другом теле, непонятно где нахожусь. Мне нужно отсюда сбежать, но как я доберусь до дома без паспорта. Ведь судя по погоде, природе, я нахожусь неизвестно где. Мне нужны деньги, документы и одежда, а не это легкие ткани, которые на мне надеты. Я пошарила по тумбочкам, но там ничего толкового не было. Походила по комнате и села обратно:
— Так, Жень, успокойся. Нужно осмотреться, прислушаться, понаблюдать и потом уже делать какие-то телодвижения. Чему нас учил Михалыч? Изучить врага, его слабые стороны и потом наносить удар. А пока мне нужно привести себя в порядок, потому что грузное тело — это не то, что мне хочется иметь. Все равно я пока ничего сделать не могу, значит, наблюдаем.
Я принялась отжиматься, но руки предательски дрожали, и я с ужасом поняла, что придется сильно себя изводить, чтобы привести в порядок. Приседания скоро заставили меня тяжело дышать и задыхаться. Пот с меня тек градом. Да еще и жара, которая здесь была, к хорошему не приведет. Я села отдышаться, вытирая лоб и шею.
Ключ повернулся и на пороге появилась моя помощница или надсмотрщица, я пока не поняла. Дарха поставила передо мной блюдо с кашей, покрытое курагой, черносливом, орехами. Рядом поставила растопленное масло, положила лепешки и мед в пиале.
Я посмотрела на количество еды и решила, что нас должна быть тут толпа.
— Вот, моя птичка, все, что ты любишь.
Я чуть не поперхнулась. Когда я успела полюбить хлеб? Я с ужасом посмотрела на мою мучительницу. Она с тревогой заглянула мне в глаза: