- Как можно пить горячее в сорокаградусную жару? - удивлялась Гера.
- Освежает лучше холодного, - сказал Марат. - Сами увидите.
Пока он стоял в очереди, сняли обувь, как это делали все, забрались на шипан и устроились на ковре перед пантахтой. Паштет сидел в позе лотоса и с наслаждением шевелил голыми пальцами. Они рассматривали людей на улице и картины на стене: подсолнухи в кувшине и какое-то народное действо. Табличка под этой картиной гласила: «Самаркандский народ встречает Николаева и Терешкову».
- Старая картина, - сказала Гера. - Николаев и Терешкова летали в космос еще до нашего рождения.
Марат принес три заварочных фарфоровых чайничка и объяснил, что наливают по половинке пиалы и пьют небольшими глоточками, чтобы почувствовать вкус и аромат. Окружающие так и делали: наливали понемногу и не спеша пили перламутрово переливающийся в белом фарфоре кок-чай. И разговаривали. Напротив, опираясь на валик - люли, сидел бабай в чалме и пиджаке с орденами.
- Как они ходят в халатах? У дядьки стеганый - ватный, что ли? - поинтересовалась Варя, указывая глазами на красивого бородатого старца.
- Эффект термоса. Снаружи - жарко, внутри - в самый раз.
По улице среди машин двигался серый длинноухий ослик, запряженный в тяжелую повозку. Поклажу венчал большой сундук.
- Он же не лошадь-тяжеловоз, как можно маленького так нагружать? - возмутилась Гера.
- Разве это груз? Они очень выносливые. И не такое возят.
После чайханы ребята захотели посмотреть «старый город», и он оказался рядом, спрятанный среди чинар, тополей и современных домов. Настоящий глиняный лабиринт - узкие извилистые улочки с седыми, прокаленными солнцем, глухими глинобитными заборами - дувалами. Что делается в пыльных двориках, можно было увидеть только случайно, если открывалась дверь в заборе. На этих улочках текли арыки - неглубокие канавки с темной пенящейся водой антисанитарного вида, встречались невозмутимые белые и черные курдючные овцы, зад которых свешивался подушкой и покачивался на ходу. В пыли возились голопузые бритоголовые дети. Те, что постарше, приставали: «Бонжур!» «Хеллоу!»,- рассчитывая на сувенир или монетку, но Марат крикнул «Брысь!»-и они отстали. В мавзолее Гур-Эмир под нефритовым саркофагом покоился прах Тимура, Тамерлана, Тимурленга - «железного хромца», человека с хромой ногой и сухой рукой, величайшего тирана всех времен и народов. Над могилой Улугбека лежала скромная серого мрамора плита.
Как прохладно было в огромном гулком чреве мавзолея и как пыхнуло на них уличным пеклом! На площади возле театра сидел бронзовый Тимур, опирался на меч. Рядом стоял настоящий верблюд. За деньги на него залезали и фотографировались. У верблюда были поникшие горбы, высокомерный взгляд и презрительно отвисшая губа.
В одной чайхане и на заборе возле нее увидели развешенные картины. Снова подсолнухи, «Самарканд зимой», а также «Самаркандский народ встречает Ельцина». На каждой внизу прочли подпись: «Вахруддинов».
- Это у вас выставка? - спросил Паштет у чайханщика.
- Зачем выставка? - обиделся тот. - Это собственность. Все картины подарены чайхане художником. Михал Михалыч его зовут.
Потом они снова встретили осла, задумчиво стоящего поперек улицы. Варя страшно заволновалась: «Его же задавят!»
Машины объезжали упрямое животное, кто-то ругался, высунувшись из окна автомобиля, а ослик продолжал стоять с отрешенно-философским видом. Неизвестно, сколько бы это продолжалось, если бы не пришел милиционер. Он застопорил движение, машины скапливались и гудели. Собрались люди, они смеялись над милиционером, который изо всех сил тянул ослика, а тот ни с места. «Тупое животное! - орал милиционер. - Тварь поганая! Идиот! Кто хозяин ишака?» И тут Паштет скользнул средь машин и людей, а добравшись до ослика, обнял его за шею, погладил между ушей и, взяв за веревку, спокойно повел к тротуару. И ослик пошел. Тут их настиг хозяин осла, с ходу проехался по его спине палкой и отобрал у Паштета веревку.
- Хулиган! - с чувством сказала Гера. - И большая сволочь. Пора у вас заводить общество охраны ослов.
- И чего стоял посреди дороги? - спросил Паштет, вернувшись к ребятам.
- Упрямый. Они этим отличаются, - пояснил Марат.
- Нет, - покачала головой Гера. - Просто он стоял и думал.
Возле чайханы в большом казане кипело и пузырилось масло. Дядька бросал туда светло-розовые головастые и глазастые тушки морского окуня, а появлялись они из котла в золотой корочке, словно в мундире. Только тут поняли, что сильно проголодались. В этой чайхане тоже висели творения Вахруддинова: очередной пейзаж и «Самаркандский народ встречает Каримова». Каримов - первый и действующий президент Узбекистана.