По фасадам медресе гуляли разноцветные пятна, будто взмахи легких покрывал, а страшный голос вещал: «Я - Регистан! Я - сердце Самарканда! Я - каменная летопись веков…»
Пока продолжалась цветопанорама, Олег принес всем по мороженому. Потом представление закончилось, деревянные скамейки опустели, а они не спешили уходить. Гера завела с Олегом археологический разговор, Варя тоже в нем активно участвовала. Только Паштет на краешке скамейки в одиночестве лизал сливочный стаканчик. Внезапно сзади кто-то положил ему руку на плечо, так что он даже вздрогнул от неожиданности. Обернулся - Вахруддинов.
- Ты знаешь, что для каждого памятника есть свое определенное время осмотра? - строго спросил он.
- Да, - сказал ошарашенный Паштет. Он подумал, что художник говорит про часы работы музеев.
- И ты знаешь, когда нужно смотреть Регистан? Я тебе скажу, - торжественно проговорил Вахруддинов. - А ты запомни. Регистан надо смотреть обязательно летом, в самый зной. Днем. Пока солнце высоко стоит. Тогда сиянье изразцов ослепляет. Он весь горит голубым пламенем. Осенью ты сиянья Регистана не увидишь. Будто лампочку потушат. Станет он блеклый, как на старых открытках. Даже если день солнечный. - И помолчав, как-то буднично добавил: - А тебя я тоже знаю. Вчера ты ко мне подходил, а сегодня вы накупили уйму продуктов.
Неожиданно Вахруддинов поднялся, взял этюдник с треножником и пошел. Паштет вспомнил, что днем Регистан блистал так ослепительно, что глаза болели.
- Что он говорил? - пододвинулась к нему Варя.
- Да ничего особенного, но сегодня он произвел нормальное впечатление, никакой шизы. Может, чуток странный…
В «ханаке» не было электричества, здесь его часто отключали после десяти вечера, а потому Валерий Иванович зажег свечу. Поужинали лепешками, сыром и помидорами, запили минералкой. Пришел Марат, все получили по спальнику, но ложиться не хотели и приставали к Лерычу с просьбами что-нибудь рассказать.
- Мы без вас ломали голову, почему у склеенной тарелки рисунок не сошелся, но даже Олег не догадался, - сказала Гера.
- К сожалению, и я не знаю отгадки.
- А говорят, вы все знаете.
- Кто же это говорит? Все знать невозможно. Я вам еще одну тарелочку покажу.
Он сходил в кабинет и вернулся с расписной тарелкой, тоже склеенной из кусков.
- Что в ней необычного? - поинтересовалась Гера. - Дырочки?
- Это сито?.. - спросила Варя и сама же ответила: - Вряд ли. Во-первых, дырок мало, во-вторых, очень уж маленькие. А почему, кстати, они расположены по краям осколков?
- Неужели ремонт?! - воскликнул Марат.
- Похоже на то, - согласился Валерий Иванович. - Если учесть время изготовления тарелки и состояние экономики, то напрашивается именно такой вывод. Подобная посуда была немалой ценностью, ее починили: скрепили металлическими скобками. Они проржавели и рассыпались в земле. А дырочки от них остались.
- Зачем встрял? - упрекнула Марата Гера. - Ты все знаешь, а нам не дал подумать.
- Давайте, Валерий Иванович, еще какое-нибудь расследование проведем, - предложила Варя.
- Вы не забыли, что вставать в полпятого?!
- Мы встанем, - стали его уверять. - А вот вы скажите, были ли у вас в экспедициях какие-нибудь детективы?
- Детективы? - удивился Валерий Иванович. - Что вы имеете в виду? Кражу, убийство, похищение? Не припомню такого.
- Археологические детективы! Может, находки необычные. Что-то необъяснимое…
- Находки были разные, - задумчиво сказал Лерыч. - Постойте, а ведь и убийство было! О нем расскажу завтра.
Все возмущенно заорали, хотя Лерыч просто дразнил их.
- Однажды мы вскрывали погребение. Там оказался скелет ребенка, мальчика лет двенадцати, а в области живота разлита ртуть. Откуда она взялась, как думаете?
- Выпил ртуть? Неужели его заставили?
- Это была насильственная смерть. Только непонятно, за какой проступок так страшно покарали ребенка. Вот вам чудовищное преступление, которое было раскрыто через десять столетий. Оно нас потрясло, - сказал Лерыч и добавил решительно: - А теперь спать.
Глава 9
ДОРОГА В ШАХРУХИЮ
Выехали рано, пока солнце не поднялось и полные утренним щебетом кроны платанов, карагачей и тутовника не смолкли и не сомлели в густом от зноя воздухе. Экспедиционный грузовичок с брезентовым верхом был открыт спереди и сзади, чтобы продувало. По бортам - скамейки, посередине картонные ящики с продуктами и еще один, с посылками и письмами от родителей. Лерыч сел с ребятами в кузов, а Олега отправил к шоферу. Мимо проплыл Регистан, потом автовокзал, пошли пыльные окраинные улицы.