Никто не прошел в сумрачное помещение, стояли у порога, как вдруг рядом с Вариной щекой пролетело со свистом что-то черное, литое, ни дать ни взять пуля. Варя дернулась от неожиданности, ахнула, а Марат с Абдуллой засмеялись. Это вылетел на вольный воздух заблудившийся шмель.
- Ничего себе, - пристыженно сказала Варя. - У нас таких огромных не бывает. Я подумала, кто-то выстрелил.
- А где мулла зимует? - поинтересовался Паштет.
- Надо Валерия Ивановича спросить. Может, в кишлак уходит? Но прошлым ноябрем, уже заморозки были, его здесь видели.
- Очаг как со стоянки первобытного человека, - фыркнула Гера. - И дом - средневековое жилище.
- Там кто-то ходит, - внезапно сказала Варя, стоявшая ближе всех к двери.
Они вышли и увидели: рядом с кустами джидовника важно вышагивала удивительная птица с шоколадным телом, черно-белыми полосатыми крыльями и хвостом. Клюв у нее был длинный, тонкий, загнутый. Она складывала и разворачивала над головой огромный веер черно-коричневых перьев и издавала печальное и глухое: «Уп-уп… уп-уп-уп».
- Удод, - сказал Марат. - Это ходит удод. У вас таких тоже нет?
- Таких нет. Но я не про удода. Кто-то шмыгнул из этих кустов. Наверно, на дорогу побежал.
- То стреляют, то ходят! Никого тут, кроме удода, не было.
- Пусть не было, - отозвалась Варя. - Но я остаюсь при своем мнении.
- Значит, это был дух умершего муллы, - заключил невозмутимый Абдулла. - А теперь пошли в новый дом Улугбека. Сын построил, но старик не хочет там жить, даже не заходит.
- Вроде здесь так тихо, спокойно, но что-то зловещее есть в этом месте, - сказала Варя, окидывая взглядом халупу, грязных, словно во сне двигавшихся, кур и пыльные заросли кустарника.
Метрах в ста от хижины увидели аккуратный домик из шлакоблоков. В нем была газовая плита и телевизор, на суфе - возвышении, застеленном ковром, горка шелковых курпачей и пантахта. В буфете - чистая посуда, на кровати - чистое белье и горка подушек. Здесь царил полный порядок, но, видно, никто не жил, все покрывал слой нетронутой пыли. Дверь и в этот дом не запиралась.
Глава 12
СКОРПИОНЫ В ПОДАРОК
Дежурные накрыли на стол, и все расселись. Для приехавших поставили по тарелке макарон с тушенкой, лепешки, повидло и чай. Тут же и познакомились. Самым старшим из ребят был Лева - Левон Арутюнян, председатель Полевого совета. У него была курчавая грива светлых волос и брезентовая панама, как у Марата и Харитона. Такой даже у Лерыча не было, он ходил в выцветшей полотняной кепке. На будущий год Лева заканчивал школу и собирался поступать в университет, чтобы стать археологом. Он пришел в секцию пять лет назад, после того как, копая огород, нашел в земле хум. Самый младший из шахрухиинцев -был шестиклассником, остальные учились в седьмом, восьмом и девятом классах. Разговоры затянулись. Ребята были приветливые, только к Лешке после «бухарских минаретов» осталось предубеждение. Лерыч казался чем-то озабоченным. Харитон так и не появился.
- Вы знаете художника Вахруддинова? - спросил Паштет Лерыча, а Марат добавил:
- Его картины висят в Самарканде в чайханах. Он их дарит. Он немного странный.
Лерыч утвердительно закивал:
- Лично не знаком, но слышал и картины видел. Про его странности - не наслышан. Впрочем, нынче такое время, что некоторым даже щедрость кажется большой странностью.
- А как вы считаете, он хороший художник? Некоторые говорят, он не художник, а ремесленник, - Паштет интересовался мнением Валерия Ивановича после разговора с Харитоном.
- А давайте спросим у Вари, - предложил Лерыч. - Тебе понравились его картины?
- Они на месте, - подумав, сказала Варя. - Без них вроде пусто было бы.
- Вот и ответ. Он хороший художник, потому что заполняет пустоту! А к ремесленникам, между прочим, я отношусь с величайшим почтением. Вот посмотрите расписную посуду, которую мы откапываем!
- Мы только завтра увидим Шахрухию?
- Сверни ковер нетерпения и уложи его в сундук ожидания, - посоветовал Абдулла.
- Сейчас купаться пойдем и увидите, - пообещал Лерыч.
Абдулла отвел девочек в их палатку, и, пока они раскладывали пожитки, снаружи все время раздавалось: «Можно войти?» Это шли шахрухиинцы с подарками. Принесли тетрадки для полевых дневников и по японскому карандашу, Варе - красный, Гере - зеленый. Карандаши были бархатные с металлическими наконечниками и приятно щекотали пальцы. А еще медальоны со скорпионами. Скорпионы были местными, один самаркандский умелец заливал их жидким стеклом. У Вари медальонов оказалось целых три, у Геры - два. А Рафик появился со стеклянными баночками с дырчатыми крышками и попросил собирать для него букашек.