И про Паштета вспоминала, про его верную многолетнюю и безответную любовь к Варе. Паштет - оптимист, трагедии из несчастной любви делать не станет. К тому же она подозревала, что эта любовь - маска, имидж, нравится ему представлять из себя Дон Кихота, бедного влюбленного и пр. Он немного актер, сочинил себе такую роль и сам в нее верит. И вообще он парень, у них по-другому все происходит. Известно же, что девочки созревают и физически, и душевно раньше мальчишек, поэтому и влюбляются не в ровесников, а в тех, кто постарше.
Для Геры любовь - болезнь и одиночество. Она помнит, как рыжебородый человек протянул ей глиняный черепок сфероконуса, а что произошло, она поняла только на следующее утро. Проснулась: тяжело-тяжело. И тогда она поняла: влюбилась. Она не сказала об этом никому.
Почему для одних любовь - светлый праздник, а для других - мука? И почему любовь - одиночество? И чем больше вокруг людей, тем более одиноко.
Однажды Гера бродила возле рощи, собирая в банку жуков для Рафика. Так она и наткнулась на это дерево. Нижняя его ветвь будто приглашала забраться наверх, Гера схватилась за нее, оттолкнулась подошвой от ствола и оказалась над землей. Без труда она перебралась на следующую ветку, еще на одну и уселась в развилку как в кресло, окруженная палаткой ветвей. Здесь сам воздух иной, зеленоватый и, казалось, колышется, но не как на открытом пространстве - там он дрожит, переливается от зноя, а здесь успокаивающе дышит вместе с листьями.
Гера пришла сюда и на следующий день и снова сидела под кружевным пологом листвы. Застывшие на первый взгляд листья действительно дышали, шевелились. Но заметить это можно было только по тихой игре солнечных пятен на сухой земле и стволе.
На дереве она чувствовала себя почти счастливой. В одиночестве одиночество не так остро ощущается. Она приходила сюда с книгой и читала, поглядывая на дорогу к мазару. По ней, оставляя пыльный шлейф, катили машины, и люди шли пешком по двое-трое. Иногда она вспоминала: рыжий, как солнышко, Олег, стоя на подножке экспедиционного грузовичка, поднимает руку в прощальном жесте, а через минуту вместо машины остается только пыльный шлейф. Мечтала, как грузовичок подъедет к клубу и она побежит ему навстречу. Олег обещал вскоре приехать на Шахрухию, но дни шли, а его все не было. А если он и приедет, навстречу ему побегут другие, а Гера в хвосте, последняя.
Ей казалось, она похожа на того самаркандского ослика, что застыл на проезжей части и стоял среди криков и несущихся машин совсем один. Он был одинок и недосягаем для этого грубого мира, но подошел Паштет, и ослик его и увидел, и услышал, и пошел за ним. Гера задала Паштету вопрос, бывает ли ему одиноко? Тот ответил: «Не-а», - и вдруг подозрительно спросил: «А почему тебя это волнует?» И Гера поняла - бывает.
Вокруг сновали майны - индийские скворцы, крупные, черные, с желтой стрелкой у глаза. Как-то она увидела совсем рядышком небольшую птаху, которая бегала по стволу вверх-вниз и остреньким клювом тыкалась в трещины коры - собирала еду. Проворная птичка, должно быть, не заметила Геру, а если и заметила, то не почувствовала боязни. Потом Гера спрашивала у Рафика, и он сказал, что это поползень, а может, пищуха. Но, вероятнее, поползень, пищухи не ходят по деревьям головой вниз.
На дереве шум лагеря слышался смутно, будто за незримой стеной тишины и птичьих голосов. И она вспоминала маму, которая тоже хотела ездить в экспедиции. Хотела, а смирилась, когда не вышло! Но это же от нее зависело - добиваться, чего хочет. А может, не от нее. Она выбирала: отец или интересная работа. Что важнее? Если бы она выбрала экспедиции, то не родилась бы Гера. А теперь мама не очень-то счастлива в личной жизни и работу свою не слишком любит. Вот он, выбор! Нельзя ли выбрать и то, и это? Все?! Как бы умудриться так выбрать?
Глава 20
КТО УБИЛ ЖЕНУ УЛУГБЕКА?
Кто сказал, что размеренная спокойная жизнь плоха? Потом, в Петербурге, Паштет будет вспоминать последние тихие дни, как самые счастливые, хотя именно ему все последующее принесло славу, о которой он мечтал. И Варя вспомнит, как они цепочкой шли холмами. Впереди Лерыч, в широких полотняных брюках, распахнутой рубашке, с висящим на голой груди биноклем, пятерней на ходу расчесывал волосы и закладывал их за уши. Чем-то он напоминал мальчишку и учителя одновременно, а еще - кого-то из героев Жюля Верна. Гера вспомнит, как Лева перевозил их в резиновой лодке на левый, низкий берег, заросший тростником, талом и джидовником, а рядом плыла целая эскадра мальчишек. Как отсюда был красив шахрухиинский берег, обрывистый, с вертикальными причудливыми складками, дырочками птичьих гнезд и выходами от труб древнего водопровода. Невдалеке торчал гигантский глиняный столб - «палец», указующий в небо.