Горячо помолившись, нукер руками и кинжалом стал рыть в свеженасыпанной земле узкий лаз. Когда рука его ушла до плеча, кинжал наткнулся на что-то твердое. Это были гуваляки, глиняные комья, закрывавшие вход из спусковой ямы в погребальную. И тогда, стеная от ужаса, он ударил кинжалом изо всей силы - раз, второй, пока один из комьев не вылетел и не скатился в могилу. Тогда нукер попробовал опустить кувшин в погребальную камеру, однако тот не шел, и пришлось расширить отверстие.
Нукер дрожал всем телом; сводило пальцы с сорванными ногтями. Наконец удалось протолкнуть кувшин, он съехал глубоко вниз и лежал теперь рядом с неизвестным покойником.
Выполнив волю своего повелителя, нукер зарыл яму, заровнял разбросанную землю и, шатаясь, словно измученный многодневным переходом и долгим боем, добрел до берега реки, где оставил коня, свалился и заснул как убитый.
Так судьба одного из жителей Шахрухии оказалась весьма необычной. Мы не знаем, кем он был при жизни, но после смерти ему предстояло стать сторожем рукописи великого ученого Улугбека.
Никто не двинулся, сидели молча, пока не поднялась Марья Ивановна и не позвала с собой дежурных - ужин готовить.
- А что нукер? - спросил Суворов.
- Наверно, он погиб, так никому и не открыв тайну рукописи. А может, по темноте своей и необразованности считал миссию исполненной - схоронил рукопись, как было велено, а потом замаливал грех. Возможно, не было человека, которому он доверил тайну. Или был такой человек, но не нашел нужной могилы, тем более над ней построили мавзолей. Если посвященный и знал могилу, то мог устрашиться святотатства. И наконец, нукер-то наш - лицо вымышленное…
- А не лазил ли кто за этим кувшином? Откуда дыра, в которую провалился Павел? - допытывался Суворов. Все, что говорил Лерыч, он старательно записывал в блокнот.
- Видимо, это естественный обвал. Искусственный был бы шире, и следы орудия, которым его копали, остались бы на стенках. Паша дважды этот лаз «расширял», но и сейчас взрослый мужчина там не пролез бы. И Паше, если говорить откровенно, повезло прежде всего не с рукописью.
- Необычной могла бы стать судьба одного петербуржца, который вместе с шахрухиинцем охранял бы рукопись Улугбека, - с наивным простодушием сообщил Паштет.
- Типун тебе на язык! - укоризненно сказал Валерий Иванович.
- И не забудьте написать про клад караханидских монет, который оказался в той же могиле. Эту загадку даже Валерий Иванович не смог отгадать, - с большой серьезностью заявил Марат.
- Это правда? - изумленно спросил Суворов. - А почему нам про клад не сказали?
- Слушайте их больше! Они вам такого наговорят… - Лерыч погрозил Марату. - А меня вгонят в гроб с этим кладбищем. В прошлом году Марат спустился в могилу, но его хоть страховали. А Пашка… И им весело!
- У нас многие согласились бы так провалиться. Кстати, Паштет зазнался, вы посмотрите, с каким видом он ходит! У него звездная болезнь!
- Это лучшая из болезней, какую я знаю, - сказал Паштет без тени шутки. - Хорошо бы она стала хронической.
Лерыч распустил ребят до ужина, а Варя отвела его в сторону и спросила:
- Откуда вы знаете про рубины? Ну, те, что Улугбек от шапки оторвал…
- Художественный вымысел. Может, не слишком удачный.
- А ведь это не вымысел. - Варя достала из кармана бусину, ту, потертую, матовую, из могильника. - Паштет ее нашел вместе с монетой, но мы о ней забыли.
Лерыч повертел бусину, посмотрел на свет и задумчиво промолвил:
- Это не стекло.
- А как его нашили на шапку? У него же дырочки нет.
- Да не был он никуда нашит. И шапки не было. Наверное, камень украшал какой-нибудь браслет, пояс, амулетницу. А в могиле мог оказаться, как и монета. Ты его в кармане не носи. Хорошенько спрячь. Будем вскрывать могильник, присоединим к находкам. И возьми в библиотеке Бируни, «Минералогию», почитай, что там написано про рубины.
О втором камне, найденном у хижины, Варя умолчала. Решила переждать, пока журналисты уедут.
Глава 29
БЕСПОКОЙНАЯ НОЧЬ
Ребята уже собирались спать, когда Паштет заметил, что телевизионщики и Суворов шушукаются с Лерычем и несут к столу сумки.
- Они водку привезли, - сказал ему Абдулла. - Собираются пить. Иди, скажи ему…
- Что сказать?
- Скажи, чтоб не пил. Пусть они пьют, а он - нет.
- Здрасьте, - растерялся Паштет. - Я что, совсем дурак? Иди сам скажи, если хочешь.
- Это же не я нашел рукопись! Жили себе спокойно, работали, и вот, пожалуйста… И все благодаря тебе. - Абдулла говорил вроде бы шутливо, но что-то и в голосе, и в самой шутке Паштету не понравилось. Тут Лева подошел, а за ним Варя с Маратом.