- Никакая не утопия, - запальчиво возразил Паштет.
- Ты уже не маленький, но все-таки еще и не совсем взрослый, - печально сказал Лерыч. - Но мне приятно, что ты не циник. Ты меня прости за сегодняшний день. И давайте-ка пойдем спать.
- Я считаю, что республика, про которую вы говорили, есть, - сказала Варя. - Жаль, у нас в Питере ничего такого не существует.
- И у вас есть что-нибудь подобное, - улыбнулся Валерий Иванович. - Такие идиоты, как я, живут в каждом городе. Они всегда были и всегда будут.
Когда девчонки отправились к своей палатке, Паштет шепотом спросил:
- Лерыч, вы когда-нибудь чувствуете себя одиноким?
- Бывает. Но это в порядке вещей. А ты?
- Очень даже бывает.
- Что касается одиночества, то самые уязвимые - дети и старики. Среди них встречаются по-настоящему одинокие. А вообще-то я против одиночества. Помнить, как про это у Ходжи Насреддина? Не помнишь? - В темноте было не видно, но Паштет по голосу понял, что Валерий Иванович снова улыбается. - «Живой человек - одиноким не бывает никогда. Люди не одиноки - они едины; в этом самая глубокая истина нашего бытия!»
Глава 33
ПОРТРЕТ В ЧАЙХАНЕ
Экспедиционная машина, груженная ящиками с упакованными археологическими материалами, пришла рано. Олег остался в лагере, Валерий Иванович с ребятами забрались в фургон. Харитон сидел рядом с шофером, он даже не вышел поздороваться с Шахрухиинцами. Он сменил свой молодежный прикид на обычные брюки с рубашкой, и выражение лица у него необъяснимо изменилось, он казался другим человеком, которого они не знали.
Потянулась долгая дорога. Гера была грустная и молчаливая. Рафик рассматривал машины на шоссе и наконец подвел итог:
- Похожи на насекомых. Эта красная из отряда полужесткокрылых, типичный клоп. Серебристая - из термитов, а коричневая - отряд вшей, точнее - свиная вошь. А вон, слева, - из жесткокрылых.
- Сам ты свиная вошь, - перебил его Паштет. - Это «Мерседес».
- Я все равно не запоминаю марки машин, - пожаловался Рафик. - Я их не отличаю.
- Странно, - сказал Паштет. - Вшей и клопов отличаешь, а машины на одно лицо?
- Почему на одно, я же говорю, они из разных отрядов.
Позавтракать не успели, поэтому Лерыч выдал всем по помидору, куску лепешки и половинке плавленого сырка.
- Синяя, которая обгоняет нас, - отряд пухоедов… - меланхолично констатировал Рафик.
Перед Самаркандом все дружно спали, пристроившись на рюкзаках. Продрали глаза на пыльной окраине, а когда подъезжали к Регистану, Марат сказал:
- Здравствуй, Самарканд, блистательный и битвоподобный! Украшение лика Земли! Жемчужина Вселенной!
Паштет напрягся и продолжил:
- Несравненная роза Востока! Ты, сияющий великолепием и поражающий взоры стремящихся к тебе со всего мира путешественников, дабы усладиться видом твоим! Ты, притягалище сердец, чудо земное и устремилище всех мечтаний! Привет тебе, приют звездных странников!
- Вот вернемся, устроим состязание и учредим орден для самого красноречивого, - пообещал Лерыч.
У Регистана оставили Харитона, Марата и Рафика, они отправились по домам. Машина шла в археологический институт, и Лерыч собирался туда, а питерцев высадили на Ташкентской. Договорились встретиться после трех.
Забросили в «ханаку» рюкзаки и, перейдя улицу, направились в царскую усыпальницу - Шахи-Зинду, куда не успели сходить с Маратом. Долго поднимались по стертым каменным ступеням и попали в настоящую восточную сказку. Длинная и тесная, словно коридор, улочка, застроенная по обе стороны мавзолеями, карабкалась по склону Афрасиаба. Усыпальницы, словно дорогими коврами, были покрыты керамическими орнаментами и письменами: ярко-синими, лазурными, розовыми, изумрудными, фиолетово-черными и желтыми. Гера, сверяясь с путеводителем, оповещала, кто тут похоронен, а более всего распространялась возле мавзолея* с голубыми куполами, где Улугбек, нарушив все правила, упокоил не царственную особу, а своего учителя, ученого-астронома. «Устод! Понимаете? Учитель значит», - с воодушевлением говорила она.
Уйти из Шахи-Зинды удалось не скоро. Марат велел, поднимаясь и спускаясь по лестнице, обязательно сосчитать количество ступенек. Сойдется цифра - безгрешен. Чуть не забыли про эти ступеньки, а потому пришлось еще раз подняться и спуститься. Ни у кого не сошлось. Тогда они стали бегать вверх и вниз и снова считать. Вместе с ними считали ступеньки туристы, безуспешно силясь разгадать тайну лестницы. Среди туристов была старуха и даже негр.
- Вот идиоты, - сказала Гера, начиная новый подъем. - Взрослые, а ведут себя прямо как дети.