Асфальт плавился на солнце. От жары окна были затворены резными решетками и затянуты тканью, над открытыми верандами чайхан и столовых - тенты или крыши из винограда. Скамеек в городе было мало, но узбеки привычно отдыхали, сидя на корточках. На углу Ташкентской ребята зашли в знакомую чайхану выпить чаю. Теперь их не удивляло, как горячий чай пьют в жару, они уже знали по опыту, что это лучше всякого лимонада.
- Смотрите-ка, новая картина, - сказала Варя, когда Паштет принес чайнички и пиалы. - Узнаете?
- Улугбекович! - вскричали в один голос Паштет с Герой.
На фоне вишнево-коричневого ковра, с правой стороны полотна, в полный рост стоял представительный мужчина в богатом синем халате с золотым шитьем. В руках он держал раскрытую книгу. Из голубой чалмы торчало что-то вроде султана. Левая сторона картины изображала развешанное на ковре оружие. Яркий портрет приковывал взгляд.
- Он собирался баллотироваться в область на какую-то большую должность. Может, это предвыборная агитация? - предположил Паштет. - Народ должен знать своих вождей.
- Как там наша Шахрухия… - невпопад сказала Гера. - Интересно, что они делают?
Покидая чайхану, Варя долго рассматривала портрет. Потом они нашли еще одну старинную мечеть, указанную в путеводителе. Варя хотела рисовать, но не могла допустить, чтобы Паштет с Герой без нее пошли в музей.
- Что ты с этим этюдником таскаешься, все равно не будешь рисовать.
- Это вы не даете. Несетесь куда-то, торопитесь.
На ступенях музея увидели Вахруддинова. Паштет поздоровался с ним как со старым знакомым, и художник узнал его.
- Вы ведь уже рисовали Регистан, - сказал Паштет.
- Я - самаркандский Клод Моне. Рисую Регистан с одного ракурса, но в разное время суток, при разном освещении. Учиться нужно у французских импрессионистов.
- А прошлый раз говорили, что у Репина.
Вахруддинов с подозрением посмотрел на Варю и не удостоил ее ответом.
- Мы видели вашу новую картину в чайхане. Портрет Камиля Халбековича. Очень Хорошая картина. Даже замечательная, - Постаралась загладить свою бестактность Варя.
- Понравилось? - смягчившись, спросил Вахруддинов. - Я две такие написал. И лучшую подарил Камилю. Она в зелено-вишневой гамме.
- Давно вы их написали? - спросила Варя.
- В последние две недели. Работать надо много. А ты слушай. Это я тебе говорю, - назидательно промолвил он, бросив взгляд на Варин этюдник.
- Одежда у Камиля Халбековича очень красивая, прямо-таки султанская. Он позировал в ней?
- Позировать ему некогда. Он человек занятой. Лицо и руки я рисовал по фотографии. Халат - в золотошвейной мастерской. И со старинных миниатюр кое-что добавил. Так что, если по строгости разобраться, правда жизни здесь не до конца соблюдена. Полностью с натуры я писал только ковер с оружием. Там есть хороший кинжал. Камиль говорит - девятнадцатый век, но это не девятнадцатый. Это очень старый кинжал, украшенный индийскими рубинами и бирюзой.
- Вы уверены, что это рубины? - спросила Варя, а Паштет с Герой пытались сообразить, о каком кинжале речь. Вахруддинов бросил на Варю снисходительный взгляд и продолжил работу.
- А все рубины в этом кинжале на месте? - допытывалась Варя.
- Одного нет, - ответил художник и посмотрел на Варю с интересом. - Ты видела этот кинжал?
- Мне про него рассказывали, - глядя честными глазами, соврала Варя.
Паштет и Гера недоуменно уставились на нее, а расставшись с Вахруддиновым, набросились с вопросами:
- Что за кинжал? При чем тут рубины?
- Вы не заметили на картине - слева? На ковре? В коллекции оружия появился кинжал. У него ручка в виде головы сокола с загнутым хищным клювом. А глаз - рубин.
- Я обратил внимание. Когда мы ходили к Улугбековичу, его не было. Такой кинжал трудно не запомнить. Но рубина я не разглядел.
- На картине я его тоже не разглядела. Зато вспомнила, что раны Улугбеку нанесли оружием серповидной формы, а кинжал этот - кривой, с изогнутым лезвием.
- Ты решила, что Улугбек убит этим кинжалом?
- Я ничего не решила. Вот когда про рубины услышала…
- Но он же сказал: на кинжале нет одного рубина. А у нас целых два. Там, кроме глаза, не было других рубинов?
- Кажется, нет, но теперь я уже сомневаюсь. Можно зайти и посмотреть.
- Лучше уж сходить к Вахруддинову.
- Верблюды моих раздумий набрели на одну гипотезу, - сообщала Варя. - Если она верна, то в кинжале нет обоих рубинов. Вернее - не было!
- Ой! Мои раздумчивые верблюды забрели туда же! - воскликнул Паштет.
- Кончайте темнить, - возмутилась Гера.