- Все просто. Верблюды считают, что выпали оба рубина, но Улугбекович вставил один в тот глаз, которым кинжал висит наружу. Ясно?
Они снова отправились к музею и завели разговор с художником.
- Было два глаза-рубина, остался один, - строго сказал Вахруддинов. - Маленьких камешков бирюзы было восемь. По четыре с каждой стороны. Осталось шесть.
- А вы бы заметили, если б рубин был новеньким, то есть реставраторы его вставили? - продолжала приставать Варя.
- Детка, - начал художник, и видом своим, и голосом давая понять, что этот разговор его утомил, - Вахруддинов замечает все. У Вахруддинова глаз - алмаз. На этом и остановимся.
Глава 34
ДАМАССКАЯ СТАЛЬ
Лерыча в «ханаке» не было, и Варя уговорила Геру с Паштетом подождать, пока она нарисует полюбившуюся ей мечеть Хазрет-Хызра на склоне Афрасиаба.
- Верблюды хотят вернуться к колодцу умных предположений, - сказала Гера, слоняясь вокруг Вари и разглядывая рубины, взятые из Вариного этюдника. - Хорошо бы посмотреть на кинжальчик. Может статься, что теперь уже оба рубина на месте. Ты веришь, что у Вахруддинова глаз - алмаз?
- Если у сокола - рубин, у Вахруддинова - алмаз. И вообще верблюды моих раздумий отдыхают, - заявила Варя.
- А что ты скажешь о современных методах реставрации? - поддержал Геру Паштет. - Улугбекович - человек богатый. Он мог пригласить даже музейного реставратора, и тот сделал, что комар носа не подточит. Вахруддинов не эксперт. И вообще у него была другая задача.
- Возможно, очень возможно… - проговорила Варя. - В том, что рубин из могильника и рубин из хижины связаны друг с другом, нет сомнений. А вот имеют ли они связь с кинжалом?
Когда вернулись в «ханаку», Лерыч был на месте и даже приготовил еду. В институте он узнал, что рукопись Улугбека, которую сразу сочли послесловием к звездным таблицам, теперь относят к книге о знаменитых астрономах мира. Писал Улугбек такую книгу, но она считалась утраченной. Еще Лерыч сказал, что Марат с Рафиком заходили, но не дождались их. А потом Варя выложила перед Лерычем два рубина. Признались ему про поход в хижину, рассказали про портрет и кинжал.
- Вы считаете, что Улугбекович вместо Турции тайно приехал в Шахрухию и антикварным кинжалом убил отца? Вернее, зарезал его, да еще две пули всадил? - Лерыч покачал головой. - Это полный абсурд. Но хотелось бы взглянуть на кинжал. Завтра мы с утра на телевидении, послезавтра утром - уезжаем. К Улугбековичу мне обязательно надо зайти. Долг вежливости. Давайте нанесем ему визит сегодня.
Лерыч дозвонился до спонсора и договорился о встрече, но поначалу зашли в чайхану на Ташкентской. Перед портретом Улугбековича стоял бабай и бурчал по-узбекски.
- Что это он? - спросили Валерия Ивановича, когда старик отошел.
- Осудил Улугбековича за нескромность. Говорит, как хан на свадьбу оделся.
- По мне - классно оделся, - сказала Гера.
- Он простой человек, рассуждает: понято - не принято.
- Давайте о деле. Нам надо обязательно попасть в комнату с коллекцией Улугбековича! А главное, чтобы вы хорошенько осмотрели кинжал, - прервал их Паштет.
- К сожалению, я не специалист по оружию. А еще меньше - по рубинам. Ты почитала Бируни? - спросил он у Вари.
- Почитала и усвоила, что Бируни жил до Улугбека, а в те времена рубины, сапфиры и изумруды называли яхонтами. Рубины были дороже алмазов и считалось, что они берегут от чумы.
- Особенно полезна информация про чуму, - заметил Паштет.
- Есть один очень знаменитый исторический камень- «Рубин Тимура», - сказал Лерыч по дороге к спонсору. - На Востоке его называли «Джирах-и-Алам» - «Дань мира». О его судьбе узнали из арабских надписей, сделанных на нем. Тимуру камень достался в конце 14 века, когда он захватил Дели. После Тимура им владел его сын Шахрух, а потом - его сын, Улугбек. Впоследствии у рубина было много царственных хозяев, пока он снова не оказался в Индии и тамошний шах велел его вставить в знаменитый Павлиний трон, украшенный бессчетными драгоценностями. Рубину пришлось еще много путешествовать, и в конце концов он был подарен английской королеве. Более полутора веков «Рубин Тимура» находится в Лондоне, в Букингемском дворце.
- По крайней мере теперь мы точно знаем, что ни один из наших камней не является «Рубином Тимура», - сказал иронично настроенный Паштет.
У ворот в бетонном с голубыми блестками кафеля заборе позвонили. Открыла худая и согбенная, но очень проворная старуха в черном. Она заперла калитку на засов и пошла по дорожке к дому, а они за ней. Старуха провела их в комнату, где ребята уже были в свое прошлое посещение. Теперь над тахтой висел такой же портрет Улугбековича, как и в чайхане, только здесь он был изображен в вишневом с золотом халате на фоне зелено-коричневого ковра. И кинжал увидели среди коллекции оружия на противоположной стене. Лерыч пресек попытки подойти и рассмотреть его, сделав предупреждающий знак, сел на тахту под портретом, и ребята принуждены были сесть рядом. Соколиная голова на рукояти кинжала смотрела в пространство тускло блестевшим недобрым глазом.