Мой муж Энди — хирург, известный своим мастерством, но, с тех пор как он вышел на пенсию, я стала замечать, что ему немного не хватает характера. Он мал ростом и закончил в свое время безвестный медицинский факультет в Бостоне. Энди пробился в жизни благодаря собственным усилиям, у него приземленный ум и нет никакого хобби. Он не занимается спортом и не интересуется ни охотой, ни рыболовством. Жаль, потому что, будь у него вкус к охоте, он мог бы круглый год забавляться на своих собственных землях.
Но именно эта сторона его натуры и отсутствие патриархального отношения к женщине понравились мне в Энди. Мои отец и дед были типичными персонажами с голливудских экранов пятнадцатилетней давности. Они вкладывали средства в беспроигрышные коммерческие сделки (я в этом не очень разбираюсь, но мой дед всегда говорил, что если ты богат, то ничего никогда не потеряешь), держали штук пятнадцать охотничьих собак, кутили ночи напролет, стреляли из ружья с прикладом, инкрустированным слоновой костью, порой попадали в истории с ярко накрашенными девицами из баров и время от времени кричали на прислугу — вот какие они были. Я, естественно, обожала отца и деда, но для замужества предпочла выбрать мужчину другого типа.
Мне никогда не приходится жаловаться на Энди, ибо именно его мягкость привлекла меня к нему в свое время. Однако теперь его неопределенная манера поведения вкупе с тем, что муж оказался дрянным танцором, начинают нервировать меня все больше и больше. Одним словом, каждый раз, когда я злюсь и кричу на него, я об этом впоследствии сожалею.
В тот день Энди опять стал раздражать меня во время репетиции, и я почти начала сердиться.
— Энди, ты просто не хочешь танцевать! Если ты не можешь даже сконцентрироваться, как ты собираешься научиться? Я уже минимум тридцать раз повторила, чтобы ты не двигал одновременно правой ногой и правой рукой.
В тот день дул свежий бриз, но весеннее солнце в Джорджии сильно припекает, и у бедного Энди нос и череп изрядно покраснели, а пот струился по лбу и шее. На лицах остальных появилось досадливое выражение, обозначающее: ну вот, началось. Энди опустил глаза и ждал, когда я закончу. Когда он так себя ведет, я злюсь еще больше.
— Ты что, издеваешься надо мной? Это ведь ты предложил станцевать на празднике мамбу. Ну же, Энди, вспомни, ведь это была твоя идея!
Дело принимало скверный оборот. Наедине с собой я всегда задаюсь вопросом: как я могу с ним так обращаться? Но стоит мне завестись, и мне уже не остановиться. Я отдаю себе отчет в том, что унаследовала характер от деда и отца. В подобные моменты Энди никогда не пытается со мной спорить, он понимает, что это только подольет масла в огонь и буря будет в тысячу раз сильнее. Но в этот день все было по-другому. Возможно, у Энди сработала интуиция. Он предчувствовал появление спасительницы в лице этой славной японочки.
— Ты не права, Джессика, — сказал он тихим голосом земляного червя.
Я знаю, что я ужасная женщина, и меня раздражает, когда муж молчит. Хуже того, кровь бросается в голову, стоит ему ответить хоть слово, но я уже ничего не могу с собой поделать.
— Я не права? Как это я не права?!
Я еще сильнее повысила голос, спугнув маленьких птичек, свивших гнезда в кустарнике, и целая их стая взлетела, хлопая крыльями.
— Послушай, я просто не создан, чтобы танцевать мамбу, вот и все.
Ах, какой смелый, подумала я, набирая воздуха в легкие и готовясь взорваться. Просто настоящий герой. В тот момент, когда я почувствовала, что мои голосовые связки завибрировали, Энди отвел взгляд и посмотрел в сторону — туда, где появилась она.
— Что вам угодно? — спросил Энди, и девушка ответила, стараясь перекричать динамик, установленный в патио, из которого во всю мощь неслась мелодия мамбы:
— Простите за беспокойство, не могли бы вы подсказать, как выехать на трассу 95?
Дело в том, что грунтовая дорога, ведущая к поместью, пролегает вблизи от выезда на автостраду, и время от времени случается, что заблудившийся водитель, следующий из Саванны или Ватерсборо, оказывается на моей территории. На девушке была рубашка в клетку неброских тонов и джинсовые шорты. На талии вместо пояса была повязана бандана, а ее длинные белые ноги заставили меня завистливо вздохнуть. Да уж, белизна не чета нашей. Наша кожа (в молодости, понятное дело) была хлопчатобумажная, а ее — шелковая. Сама любезность, Энди объяснил незнакомке, что если она проедет по грунтовой дороге до конца, то увидит церковь, свернув от которой налево найдет знак, указывающий дорогу. При взгляде на такие ноги любой мужчина станет любезным. В то время, когда я задавалась вопросом, почему называют «желтой расой» народ с такой белой кожей, девушка повторила: