— Я уже говорил тебе, Артур, не надо бояться меня. Мне всего лишь любопытно, что ты за фрукт и под каким соусом тебя лучше подавать к столу. Да-да, я столько слышал о тебе, а твоё выступление на турнире и вовсе было потрясающим.
— Спасибо за комплимент, магистр Садомиус, — ответил юноша, тщательно анализируя свои ощущения.
Что за слабость такая возникает у него в присутствии магистра? Это настораживало и вызывало вопросы. Внезапно он понял, на что похоже это чувство. То же самое он испытывал, находясь перед статуей Алчущего, в древнем Змеином Храме. Такое же ощущение безумия, готового захлестнуть тебя волной злобы и ненависти.
— Я чувствую, что от вас пахнет безумием, — необдуманно произнёс Смилодон, забыв о последствиях.
Садомиус замер, поражённый этими словами в самое сердце. Артур нашёл в себе силы закончить фразу:
— …безумием Алчущего Душ.
— Это удивительно! — прошептал Садомиус, глядя на юношу. — Твоё чутьё феноменально, мой мальчик. Никто в Ордене не знает об этом, ни маги, ни главы Военных Домов. Только магистры посвящены в секрет нашего могущества. Надо сказать, ты поставил меня перед сложным выбором, а я не люблю дилеммы.
Артур понял, что совершил ошибку. Если он не сможет покинуть этот зал живым, винить в том он должен лишь собственную глупость и болтливый язык. Садомиус догадался, какие мысли сейчас волнуют юношу, и постарался успокоить его:
— Приглашая тебя на встречу, я даже не полагал, что она начнётся так интересно. Давай присядем за стол и пообщаемся. Глядишь, ты мне всё объяснишь, и мы уладим эту ситуацию.
Юноша подчинился, занимая одно из девятнадцати мест за огромным столом. Садомиус флегматично отметил:
— Забавно, что ты выбрал именно то кресло, которое принадлежало твоему наставнику, пока он был членом Совета. Впрочем, не будем отвлекаться на посторонние темы. Объясни мне уже, наконец, каким образом ты узнал то, чего не следует знать мальчишке твоего возраста и ранга.
Смилодон, тщательно подбирая слова, попробовал ответить:
— Не знаю, что вы хотите услышать. Я чувствую ауру, которая исходит от вас. Как известно, аура Покинутых от природы находится в скрытом состоянии. Но с вами это правило почему-то не работает. Точнее не так. Это даже не совсем ваша аура, скорее что-то инородное, пропитавшее вас враждебной силой.
— Ты говоришь странные вещи. Никто из варлоков или магов не улавливает эту ауру. Почему же ты её чувствуешь? И почему ты назвал имя… Алчущего?
Артур пожал плечами:
— В день, когда меня «инициировали», я видел его статую. Мне хватило и секунды, чтобы понять, что он такое. Двуединое воплощение Хаоса и Безумия. И вы «пахнете» точно так же, как и он. Предполагаю, что это результат какого-то тёмного ритуала, который сделал вас и остальных магистров по сути бессмертными.
— Умный мальчик. Значит ты чувствуешь безумие, исходящее от меня? — Садомиус не отрывал от Артура глаз, отмечая каждое движение его мимических мышц. — Притом, что никто до тебя этого не делал?
— Я рассказал всё как есть, и больше ничего не могу добавить.
Лицо Садомиуса перекосилось от ярости.
— Это не тебе судить, дерзкий мальчишка, а мне.
Сконфузившись после неприличной вспышки гнева, магистр сразу же перешёл на ласковый тон.
— Я не хотел оскорбить тебя. Но твой талант — это что-то особенное. Ты правильно отметил, что я не похож на безумца, и сделал вывод, весьма близкий к реальности. За подобную прозорливость Кицум уже приговорил бы тебя к устранению. Но я не Кицум, к тому же, меня всегда интересовали неординарные личности, такие, как ты.
Садомиус ненадолго ушел в себя.
— Похоже, у нас нет выбора. Этот разговор очевидно затянется, и я расскажу тебе нечто, что никогда и ни при каких обстоятельствах магистр не должен рассказывать кому-либо из непосвящённых в тайну Эмблемы.
— Тогда, может, не надо! — взмолился Артур, но Садомиус не просто так носил своё прозвище.
— Поздно, дитя. Ты сам напросился. Будь мужественен, и прими своё наказание.
Магистр криво усмехнулся и приступил к рассказу:
— Слушай внимательно, мальчик. И возможно в ближайший час ты узнаешь самую страшную тайну этого мира, корни которой лежат в недрах забытой и потерянной эпохи. Ты проникнешь в историю нашего Ордена, которая закрыта от широкой публики, и за это я жду от тебя единственно возможной благодарности — храни язык за зубами.
— Пожалуй, я уже выучил этот урок, — пробормотал чемпион.
Магистр услышал его комментарий и не сдержал улыбки.
— Для того, чтобы ничего не упустить, и объяснить тебе предельно полно историю с Алчущим, придётся начать с самого начала… Начала времён.
Голос магистра упал до шёпота, и Артур почувствовал, как сильно забилось его сердце.
— Вообрази себе время, — начал повествование Садомиус, — когда Мир был другим. Совсем другим, непохожим на тот, который ты знаешь сейчас. Два полярных уровня Оси — Харат и Трезубец — породили Старейших, которые были могущественнее Всесильных. И самым ужасным из них был Повелитель Безумия, известный как Алчущий Душ, или Аканти. Он безраздельно царил не только в Чёрном Харате, но и в половине туманных миров, каждый из которых чем-то напоминает наш, а чем-то отличается. Ему подчинялись Визоры — верховные владыки демонов. Его боялись Божественные Твари, предпочитая сотрудничать или бежать в Верхние Миры. Но главным орудием Алчущего стало иное войско, совсем малое, но ужасающее своей тёмной мощью. Не архидемоны или Твари, не церферы или азгалуки. Иные создания, вобравшие в себя черты как смертных, так и богов, стали бичом для Великой Оси и Саул Тай, в частности. Воистину, они и были полубогами — порождения Хаоса и Тенебриса. Ты, возможно, уже догадался, о ком я вещаю?
Артур, пребывая в странном оцепенении, покачал головой. Тогда Садомиус пояснил:
— Всадники Апокалипсиса, именуемые Зверями, а также два Падших Брата — собственно, сам Лорд Апокалипсис и тот, кто стал притчей на все века — Лорд Малакат, единоутробный брат Апокалипсиса, вышедший с ним из одного женского лона.
— Лорд Малакат! — прошептал Артур, чувствуя, как шевелятся волосы у него на затылке.
— Также его называют Губителем, — добавил Садомиус.
Артур был потрясён до глубины души, но не слова мага привели его в это состояние. Они лишь вызвали в подсознании юноши череду смутных и таинственных образов, рождённых в иное время, в ином разуме.
— Ты побледнел, мой мальчик? — неожиданно ласково спросил магистр.
— Не обращайте внимания. Здесь очень жарко.
— Действительно жарко, — кивнул Садомиус и сделал небольшое движение рукой.
В ту же секунду откуда-то сверху подул прохладный ветер, принеся Смилодону неожиданное облегчение.