— Как? — спросил Харра. — Что?
— А что это такое бомбус? — подхватил Шнайдер.
— Bombus terrestris, — сказал я. — Шмель. Физики, — выдумывал я на ходу, — доказали, что он вообще не может летать. Размеры туловища, сопротивление воздуха, амплитуда и частота взмахов его крыльев — если все это учесть, то получается, что ни подъемной силы, ни тяги недостаточно, то есть эти твари в смысле теории абсолютно неверно сконструированы! А летать все равно летают.
— Да уж, это каждому ребенку известно, вот так!
— Вроде бы, — сказал Хадриан, — в общем шмели о этим справились, но наверняка каждому в отдельности это дается с большим трудом!
Ну вот, что и требовалось доказать! — подумал я, когда все стали расходиться. Босков попрощался, добавив:
— Увидимся позже у меня.
Харра явно почувствовал новый прилив энергии, позвонил Леману, который ждал его в машинном зале, и распорядился:
— Нужно еще раз провести контрольные вычисления, вот так.
Хадриан, выпуская клубы сизого дыма, обсуждал со Шнайдером размещение аппаратуры в завтрашнем эксперименте. Юнгман крайне деловито твердил:
— Мне еще нужно к завтрашнему дню технологическую схему… и тепловой поток определить…
— Главное — спокойствие! — сказал я. — В принципе все идет по плану. Первые шаги всегда немного сбивчивы, но, когда я вернусь из Тюрингии, все встанет на свои моста.
На самом деле я совсем не был уверен, что мне удастся заполучить доктора Папста в партнеры.
Нужно было обдумать и другие варианты, во всяком случае, настроен я был отнюдь не оптимистически. Но я знал, что, если человек захочет, всегда и во всех случаях выход найдется. А хотеть человек должен всегда — это вошло мне в плоть и кровь.
Когда в половине шестого я вез фрау Дегенхард домой, то от усталости совершил две типичные для водителя ошибки: неправильно переключил скорость и слишком резко затормозил на покрытой льдом улице, так, что машина — к счастью, это произошло не на магистрали — завертелась волчком. И снова пришлось мне выслушать от испуганной фрау Дегенхард, что раньше я водил машину гораздо лучше.
— Вам все равно придется минуту подождать, — сказала она. — Ради того, чтобы мои дети остались целы, я поставлю вас на ноги чашкой кофе.
Наверху, в дегенхардовской квартире, я вытащил из кармана пальто две обещанные модельки старых машин и вручил их мальчикам. Оба поблагодарили, но, к моему удивлению, только старший Михаэль был явно обрадован. Прочитав названия машин: «Packard Landaulet 1912… Maxwell Roadster 1911», он протянул брату руку ладонью вверх и заявил:
— Гони полмарки!
— Ах вот оно что?! — ухмыльнулся я.
Фрау Дегенхард сердито выговаривала Михаэлю:
— Разве я тебе не объясняла, что неблагородно спорить с маленьким братом на деньги?
Но Томас запротестовал: он ни за что не хотел, чтобы его считали маленьким. А я сказал:
— Похвально, во всяком случае, что ты верил в мою честность!
— Да вовсе нет! — ответил Михаэль. — Мы оба не верили, что вы сдержите слово, но я рискнул!
Я посмотрел на Клаудию. Она держалась в сторонке и помалкивала.
— К сожалению, у меня было всего две машинки, иначе и тебе бы досталась, — сказал я. — Но ты ведь любишь читать?
Она кивнула.
Я вытащил из кармана книжку издательства «Инзель», которую выбрал утром второпях и не успел даже завернуть. Клаудия взяла ее и, взглянув еще раз на машинки братьев, прочла заглавие «Кукольное представление о докторе Фаусте» и с довольным видом кивнула. Но, открыв книгу, спросила, нахмурившись:
— А почему тут написано «Шарлотта Ланквиц»?
— Это прежняя фамилия моей жены, — объяснил я. — Книга принадлежит ей, но я думаю, что она ничего не будет иметь против, если я ее тебе подарю.
— А кто это доктор Фауст? — спросила она.
Фрау Дегенхард вошла с подносом и прервала наш разговор.
— Чемодан уложен? А портфели на завтра? Михаэль, проверь еще раз! И одеваться! Шарф не забудьте и перчатки.
Когда я вслед за фрау Дегенхард шел в комнату, я услыхал, как мальчики ссорились из-за машинок.
Мы уселись в кресла друг против друга, как в прошлый вечер; я с удовольствием выпил крепкий кофе и заметно взбодрился. Теперь, когда я пришел в себя, трудный рабочий день с его делами и заботами показался мне сном, прервавшим мой вчерашний разговор с этой женщиной.
Фрау Дегенхард сказала:
— У них есть номер в гостинице неподалеку.
Эта фраза прозвучала вроде, бы без всякой связи и тем не менее была неслучайной, она являлась как бы продолжением разговора.