И в пламени, вспыхнувшем в ней в тот день, навсегда сгорает прежде непоколебимый авторитет отца, потому что нет в мире авторитета, который уцелел бы от такого пожара.
При этом он, ее герой, подчеркнуто сдержан. С отцом, который бог знает как ухаживает за ним и за его женой, приветлив и чуть небрежен. Какой резкий контраст с напряженными и постными лицами других гостей, заботящихся о том, как бы не уронить свое достоинство. Его сдержанность совершенно покоряет девочку, все прежние авторитеты кажутся ложными и рассыпаются в прах. И в тот момент, когда он на одно мгновение отбрасывает свою сдержанность и видно делается, насколько этот человек выше всех окружающих, он на годы, навсегда, может быть, становится для девочки кумиром.
После обеда дамы и господа расходятся по разным комнатам. Только его жена остается в кругу мужчин. Отношение к ней подчеркнуто уважительное, тут есть несколько человек, с которыми она вместе работает как равная, кроме того, она дочь их знаменитого шефа. Герой и его жена неразлучны. А девочка предоставлена самой себе. Никто не обращает на нее внимания. Из соседней комнаты через раскрытую дверь она наблюдает за дамским кружком, где говорят о том, как надо чистить спаржу и что Пастернака просто необходимо прочесть, а на той неделе в магазинах были очень миленькие итальянские лодочки! Слева комната, где собрались мужчины, они окружили эту женщину с густыми волосами и темными глазами. Муж с ней рядом, он в разговоре участия не принимает. Девочка не спускает с него глаз. О чем идет речь? Трудно разобрать, кажется, о женщинах. Долетают только отдельные слова. Вот все замолкают, потому что говорит она. Голос негромкий, говорит очень серьезно. Похоже, мужчин ее серьезность тяготит, потому что разговор, едва она замолкает, продолжается уже в совершенно иной тональности — из минора переходит в мажор. Не то чтобы господа, как это часто бывает в другой обстановке, сразу принялись хихикать а пересказывать друг другу медицинские анекдоты: так вот, приходит Эрна к гинекологу… Сейчас при этой женщине такое невозможно. Все же кто-то из мужчин не выдерживает и роняет остроту или фразу вполне невинную. Тон, конечно, пренебрежительный, каким мужчины между собой часто говорят о женщинах, это девочка уже давно усвоила. Один или двое, кажется, слегка смущены, но отец и все остальные весело смеются, а у женщины после этой фразы глаза становятся еще темнее.
Вот тут-то оно и происходит: ее муж, не меняя своей непринужденной позы, вступает в разговор, говорит что-то, словно мимоходом, но все замолкают. Его слова, как ни небрежно они были произнесены, звучат свысока, презрительно и осуждающе. Господин, который обронил глупую фразу, намного старше его, и сейчас он стоит совершенно бледный, а улыбка на отцовском лице превратилась в гримасу. Все эти боги, чью болтовню за столом, в баре, на пляже, да где угодно, девочке приходилось терпеливо выслушивать, встретили теперь сильного противника. Никто не осмеливается возражать. Жена благодарит его едва заметной улыбкой, и все присутствующие, а громче всех отец, начинают уверять друг друга, что фраза им с самого начала показалась неуместной, безвкусной, нетактичной, в конце концов, совершенно несостоятельной в научном плане, на этом особенно настаивает отец.
Разговор быстро переводят на другую, нейтральную тему.
А сидящая в соседней комнате девочка словно зачарована, Все ожидания сбылись, в душе у нее ликование и звон колоколов, как в новогоднюю ночь, потому что в это мгновение началась новая эра в ее жизни.
В памяти Киппенберга живо встает эта полузабытая сцена. Он видит самого себя в кругу мужчин, это он и не он, потому что в том человеке, который стоит с рюмкой армянского коньяку в руке и молча слушает, много еще сохранилось от Иоахима К. первых лет. Он наблюдает за своей женой и восхищается ею. Как спокойно и уверенно, остроумно, находчиво парирует она безобидные вначале атаки мужчин. А атакуют ее все настойчивее, ведь они, в конце концов, современные люди, а дама биолог по профессии, со специальным образованием, так сказать, и, хотя к ней как к дочери шефа относятся подчеркнуто уважительно, это разговор коллег, и тут она ничем от них не отличается. Тема, правда, не узко специальная, это не принято. Речь идет о женщинах, о их роли в сегодняшнем, завтрашнем и послезавтрашнем обществе. Необходимо ли равноправие, и какой смысл люди вкладывают в это слово. Биологическое различие между мужчиной и женщиной никто не может отрицать! Женщины, слава богу, устроены совсем иначе, чем мужчины. Эти банальности встречают общее одобрение. Некий особенно глубокомысленный господин, видимо опасаясь, что единственную даму в их кругу может огорчить то обстоятельство, что она сделана из другого материала, пускается в рассуждения о женском теле, которое должно оставаться для мужчины вечной загадкой, непостижимой частью природы, и ему остается только взирать на него с удивлением и благоговением. Оно всегда будет напоминать мужчине о тайне его появления на свет, о тайне возникновения бытия.