Все замолкают, когда она начинает говорить: «Да, в женской природе до сегодняшнего дня любят находить нечто мистическое». Только муж видит, что ее насмешливая улыбка на самом деле грустна. «Нам, женщинам, от такого благоговения мало проку, — продолжает она, — а там, где оно есть, уже две тысячи лет оно служит только для прикрытия голого насилия». Улыбка исчезла с ее лица. «Нами торговали, делали из нас проституток, сжигали как ведьм, как святых заживо хоронили в монастырях. Даже воспевая женщину как непорочную деву, вы покрываете нас стыдом и позором, потому что… — тут она неожиданно смягчает серьезность своих слов улыбкой, — потому что постамент, с которого нельзя сойти, без того чтобы не вызвать даже у некоторых здесь присутствующих презрения и насмешек, это и есть, наверно, самое большое унижение».
Иоахим К., повернувшись к жене, пытается поймать ее взгляд, но безуспешно. Мужчины чувствуют себя задетыми. Покашливание, недоуменные взгляды, затем быстрый переход от минора к мажору. Специалист по женским болезням, частная клиника в Ганновере, человек светский, с благородной сединой, снова переводит разговор в научный план. Он в этом предмете разбирается прекрасно. Просто дело в том, говорит он в шутливом тоне, что в женщине сильно развит инстинкт подчинения, а в мужчине противоположный — подавления. Вообще инстинкты у женщин сильно подвержены приходящим извне импульсам, что делает их похожими на животных.
Молчание.
Одни слегка растеряны, другие находят его слова забавными. Но Иоахим К. уже не в силах сдерживаться. Он стерпел, удалился бы молча, но взгляд его жены, бывает, становится грустным, а в улыбке проскальзывает что-то горькое, вот как сейчас. Этого он не может вынести и с небрежностью, которая только подчеркивает оскорбительный характер его слов, говорит: «Действительно, очень забавно! В шарлатанстве всегда есть много развлекательного!» И уже прямо обращаясь к седовласому болтуну: «Очень мило, коллега, что вы на собственном примере продемонстрировали нам, какая получается белиберда, когда человек несведущий оперирует случайно где-то подхваченными фразами».
Конечно, друзей себе таким путем не приобретешь, но тогда это мало заботило Иоахима К. Золотое было время, все хотелось перевернуть, казалось, звезды с неба можешь достать, немедленно осуществить самые смелые планы… К Иоахиму К. относятся с достаточным уважением, конечно, они проглотили его слова, даже с ним согласились после смущенного молчания, но что ему их одобрение — только взгляд жены, ее чуть заметная благодарная улыбка важны для него.
Он не подозревает, что в соседней комнате одиноко сидит угловатое юное существо и с восхищением смотрит на него большими глазами. И, уж конечно, не догадывается, что в этот праздничный день он в буквальном смысле перевернул жизнь юной девушки.
Когда Киппенберг четыре года спустя на обледенелой горной дороге узнает об этом и вспоминает весь тот день, ему становится ясно, откуда у этой девочки, что сидит рядом в машине, взялись силы жить в конфронтации с нравственными принципами немецкого среднего класса: перед ее глазами был образ человека, каким он был когда-то, но давно уже перестал быть. Да, ему необходимо снова сделаться прежним Киппенбергом, чтобы не разрушить образ, созданный ею однажды. И он вдруг осознает, что для этого ему нужно, как ни удивительно, вернуться к своему прежнему «я», если он все-таки хочет достать парочку звезд с неба, осуществить свои смелые планы, свершить хотя бы одно дело.
Поэтому сказать ему теперь нечего, и они едут молча по горной ночной дороге. Но что-то изменилось в отношениях Киппенберга и Евы, он поймет это, когда будет прощаться с ней вечером перед домом доктора Папста и дольше обычного задержит ее руку в своей, сожмет ее крепче.