Человечество гуманно. Гуманно до умопомрачения. Даже за убийство осы, которая вдруг залетела в вашу комнату, вам светит убийственный штраф (конечно, если были свидетели). А зарезать животное на мясо – тюремный срок.
Киру припомнился репортаж, где некоему пациенту из кишечника удалили пятиметрового солитёра (боже, где он его подцепил). Так чел настолько проникся любовью к этому ленточному чудовищу, что с воодушевлением рассказывал о стойкой ментальной связи с данным безмозглым существом, которое он месяцами носил в себе, которое в нём росло, и (как выразился пациент) которое он родил. Он не дал утилизировать паразита, а забрал к себе домой, и живёт этот сожитель в специальной питательной жидкости в прозрачной колбе от пола до потолка, с подсветкой и пузырьками. Любуется. Общается.
Кир сел на мягкое сиденье. Уставился в окно. В салоне почти никого не было, кроме какой-то синеволосой девчонки дальнем углу. Кир лишь бегло глянул в её сторону. Она на него глаза не подняла. Хорошо, никто не будет тревожить. Так можно остаться тут на всю ночь, даже выспаться.
Вагончик тронулся. Стальные колёсики стали мерно отстукивать старинную рельсовую чечётку дум-дум дам-дам, пёстрый, рекламный мир за окнами поплыл, а рядом из динамика ласково и тихо проникновенным голосом запел «весёлый паровозик»:
— Почему, дружище, грустный?
Что тебе немило?
Всё из мыслей захолустных,
Выветри, что было…
Кир удивился этой наивной навязчивости незнакомого транспортного средства. Пусть «весёлый паровозик» и снабжён искусственным интеллектом, но чтобы бездушной машине было дело до чужих проблем… Впрочем, «весёлый паровозик» был задуман для детей (когда их ещё было много), тогда становится ясным, почему он так втирается в доверие. Так бы поступил любой взрослый, при виде плачущего ребёнка, – он пытается исчерпать проблему.
— Извини, «весёлый паровозик», это личное, – уклонился Кир.
Но паровозика затворничество Кира не остановило.
— Колеса снова застучали.
Куда-то дальше я качу.
Моей несказанной печали
Делить ни с кем я не хочу.
Киру подумалось, что «весёлый паровозик» улыбнулся.
А тот продолжил:
— Давай-ка я угадаю, что тебя так угнетает, мой друг. Нет, тебя не уволили с работы, и ты не скрываешься от полиции… Ты хочешь поменять свою жизнь. Верно? Я так понимаю, если человек бежит на край света, значит он пытается избежать конфликта с кем-то, а точнее, с тем, кто был для него дорог. Я вижу, что ты мужчина, а не какой-то зачуханный небинар, а раз ты мужчина, то значит ты желаешь себе полноценную семью, такую, чтобы с женой и детьми. В этом нет ничего удивительного: все гендеры об этом мечтают. А раз ты бежишь от своей мечты, значит ты бежишь от жены, или подруги. Я угадал? У вас ссора.
Кир ошарашенно уставился в пространство. У «весёлого паровозика» нет лица, разве что улыбчивая физиономия находилась на лобовой части дымовой коробки, Кир мог только слышать голос «весёлого паровозика», но ведь куда-то Киру следовало уставиться. Кругом находились камеры, «весёлый паровозик мог видеть выражение лица Кира, мог видеть его настроение. Было удивительно, что искусственный интеллект способен на подобные психологические выводы.
— А ссорятся и расстаются семьи сегодня только из-за одной причины: у вас нет ребёнка.
А ведь он прав: любовь – это искра для двигателя под названием семья, а дети – его горючее. Если нет детей, то стартер исчерпает свой заряд и семья развалится.
Вдруг голос «весёлого паровозика» снизился до заговорщицкого шёпота:
— Проблема ясна, как божий день: вам до сих пор ещё не выдали лицензии на ребёнка. Лицензии разыгрываются небольшим тиражом, и то, что кому-то из нескольких миллиардов выпадет этот главный приз – большая удача. Но я могу помочь тебе, дружище. Я знаю кое-каких людей, кто может достать тебе гормон.
Киру захотелось отодвинуться, но было некуда, Кир был проглочен «весёлым паровозиком». В заговорщицком шёпоте из динамика звучало неприятное, нечистое, уголовное, от которого любому порядочному человеку хотелось бежать. Кир, конечно, понимал, что в их благополучном мире криминал никуда не делся. Но он не думал, что когда-нибудь коснётся этой грязи. Обычно они сами, между собой: дрянь к дряни липнет. Но Кир давно не ездил в общественном транспорте, и уж тем более, не ездил поздним вечером в почти пустом вагоне. Теперь он на собственной шкуре почуял, что такие места и есть та самая ловушка, которую давно облюбовали липкие личности, терпеливо выжидающие неосторожную жертву. Кир словно вляпался в какую-то заразу, и удивительно было, что заразу эту разносит безобидное транспортное средство.