— Мне только что угрожали. Меня взяли в заложники.
— Шутили, я же сказала.
— Значит, меня не удерживают силком? Значит, я могу выйти когда захочу?
— Разумеется. Валяй!
Девчонка нахально улыбалась и жевала жвачку. Синюю.
— Машина, я хочу выйти! – крикнул Кир. – Немедленно!
— Билли-вилли-бой, кто спешит домой,
Следующая станция уже не за горой! –
радостно пропел «весёлый паровозик» своим привычным ласковым голосом, словно ничего и не было.
— Гад, – буркнул Кир.
Девушка вздохнула:
— Следующая станция – конечная. Куда ты заказывал, там ты и выйдешь, как и планировал. Приятель, это поезд, а не такси. У него свой маршрут и свои остановки. Расслабься, приятель.
— Мясоперерабатывающий комбинат?
— Завод биоинженерной продукции. Не бойся, из людей там мясо не делают, – девушка улыбнулась снова (чёрт побери, у неё очаровательная улыбка победителя реслинга).
— Значит, убивать меня никто не собирается?
— Нет, – ответила девушка просто. – Сойдёшь с поезда и катись, куда хотись!
— А не боитесь, что я на вас доложу?
— Знаешь, настоящих гендеров не так уж и много на свете. Если ты доложишь на нас, то ты будешь первым, кто пойдёт на это. Ты хочешь быть такой гнидой?
Вон как хитро они провернули, подумал Кир, один сначала запугивает до усрачки, а потом появляется добрый ангел, который спасает. И ты убираешься отсюда счастливым, чуть ли не в ноги кланяясь, благодаришь за снисхождение, с полным убеждением что, ба, а я ведь мягко отделался!
Бог и дьявол в одной команде.
Киру даже стало смешно.
— А мне понравилось! – вдруг сказала девчонка.
— Что?
— Ты не захотел ввязывать меня в ваше маленькое дельце. Это так благородно.
Кир промолчал на это. Маленькое дельце… Это не его маленькое дельце. Но лесть умилила Кира. Девушка была острая, но хрупкая и от неё не исходила опасность, по крайней мере, так думал Кир и он действительно начал успокаиваться.
— А это правда? Я имею ввиду гормон. Его правда можно достать? – спросил Кир.
— Давай так: сначала угадай, сколько мне лет?
Вопрос не из простых: ей может быть лет пятьдесят, а то и все сто. Кир присмотрелся: девчонка молодая, но сегодня этим никого не удивишь, обычная девчонка, симпатичная, таких на земле миллиарды; половина её головы была начисто выбрита, длинные синие волосы с другой половины она закинула на бритую сторону; синие брови; синие ресницы; губы намазаны ярко-синей помадой; жвачка эта, синяя. Стильная девчонка, но таких пол города. И глаза синие, только их синева была настоящая, без подсветки. Не линзы. Она не гендеквир – это всё, что Кир мог о ней сказать.
— Я вожу её в моём вагончике уже шестнадцать лет, – вдруг вмешался «весёлый паровозик».
Девчонка растянула улыбку. Жвачка зажата между зубами.
— Верно, мне шестнадцать лет.
— То есть, шестнадцать лет отроду? Ты недавно родилась?
— Да, родилась всего шестнадцать лет назад. Не зарегистрирована, конечно. У меня нет такого чипа, как у тебя. Но есть другой, липовый, в кармане. Я ношу его для регистрации своей липовой личности, если потребуется. По ходу, я вообще не существую.
— И таких людей очень много, – заметил «весёлый паровозик». – Пока они не имеют проблем с законом их не замечают. Они живут, как и все.
Кир про таких слыхал.
— Главное не попадаться. – сказала девушка. – А если попался, то нужно, как идиот, твердить, что относишься к античипирикам и чип удалён из принципа. Власти, конечно, знают, что это не так, но сделать что-то против всё равно не могут. Тут главное не выдавать своих. Гнуть дурку: что ничего не знаю и не помню. Наказание за удаление чипа будет минимальным, зато поставят новый и зарегистрируют, и будет мне счастье, как и всем обычным гражданам.
— Регистрация настоящая, без криминала. Так что я тебя не обманул, – добавил «весёлый паровозик».
«А ещё они возьмут на пробу её геном и когда-нибудь вычислят родителей, – подумал Кир. – Их поиск может тянуться долго. Но так как люди живут фактически вечно, то и торопиться им будет некуда: когда-нибудь поймают и накажут. У преступлений нет срока давности. Тем более у такого преступления».