Юный военачальник должен был, таким образом, забыть важность одобрения и доверия, которое ему оказывали его сограждане в соответствии с его храбростью и воинским умением; главное же — чтобы он включил в свое мировоззрение новое отношение к божеству. Греческие боги были слишком многочисленны, разнообразны и наглядны, чтобы внушать подобную идею власти. К тому же они вовсе не претендовали на то, чтобы руководить поведением людей или лепить их по подобию своему. Сократ, Платон и даже Аристотель, наставник Александра, исследовали главные правила мудрости вне всякой теологии.
Александр, как и весь его народ, неясно представлял себе единосущность божественного, тем не менее вдохновлялся таким мировоззрением и старался примирить две великие традиции, которые господствовали каждая на своем континенте, словно поделили между собою весь мир. А политическое и культурное единство, о котором мечтал завоеватель, было возможно лишь при условии, что Запад воспримет теологические концепции Востока.
Культ Ахурамазды под растущим влиянием учения Заратуштры постепенно вытеснял другие божества. Единобожие завоевывало умы. Несмотря на глубокое стремление к политическому единству, несмотря на открытие для себя природы царской власти, произошедшее вскоре после перехода через Дарданеллы, Александр не мог примирить концепции обеих цивилизаций в отношении божественного. И потому возникли раздвоение и тревога, которые не покидали юного воителя до самой его смерти в Вавилоне…
И умер он в городе Великой башни от лихорадки, а не на поле боя, в центре Востока, а не в родной Македонии. Вавилон овладел им не для того, чтобы победить, а чтобы поглотить его в загадочном своем величии, как это сделано было с Киром, когда он впервые вступил в этот город в зените своей славы. И могилу Александра замкнули боги Вавилонии, такие чужие богам Греции.
После первых же набегов персов на континент греки поняли, однако, что бог, культ которого провозглашали персы, стоял выше их местных богов. Эти последние были привязаны к каждому городу, к каждой деревне, к лесу, тропинке, роднику, реке, к каждому проливу моря. Бог персов, наоборот, был одновременно материальным и духовным, он господствовал над другими богами, и преклонение перед ним являлось ключом понимания Вселенной. Так, жрецы Аполлона всегда поддерживали армии Дария, они помогали персам материально и морально, надеясь, что в Греции победит религия потомков Кира. Быть может, они помнили о бережном отношении великого царя к служителям Аполлона в центре Лидии, в Магнесии?..
Александр своими неслыханными победами, приведшими его в центр Азии, быть может, остановил наступление на Европу мировоззрения, первыми распространителями которого были цари Аншана и которое Ахемениды едва не привили по ту сторону проливов? Александр не смог осуществить это богословское объединение, необходимость которого предвидели персы. Из-за отсутствия восточной точки зрения на божественное, политическая организация, мужество на войне, чистота нравов, воля к единству и философская мудрость, составлявшие часть планов Александра, не смогли позволить ему осуществить свою мечту. Куда бы ни пошел он в своей огромной империи, куда бы ни привели его кампании и походы, всюду Александр натыкался на это стремление к божественному единству, завоевывавшее мир надежнее, чем его армии…
Александр явился в долину Пасаргад, в бывший лагерь персов, поздно вечером. Он остановился перед могилой Кира. Массивный саркофаг был установлен в небольшом храме, на золотой пластине, положенной поверх цоколя, насчитывающего шесть ступеней. И хотя маги охраняли его уже давно, памятник был поврежден. Македонянин повелел закрыть вход в храм тяжелым камнем. Затем в сопровождении своего историографа, Аристобула, он вошел в помещение, где покоился основатель Персидской империи.
Эпитафия, начертанная неизвестно кем, казалось, была обращена к человеку, который придет издалека и по своим заслугам будет сравним с тем, чьи останки хранились в саркофаге. Напомнив о своем царском титуле Ахеменида и о том, что он сделал на благо персов, Кир, казалось, хотел сказать, что после него никто не сможет повторить то, что он совершил.
Заметил ли Александр высеченную в камне розетку, знак поклонения Ахурамазде, символизирующую барьер, который разделяет двух завоевателей, восточного и западного? Знак этот напоминал, что македонский воитель никогда не сможет покорить азиатскую душу. Так, несмотря на желание подчиниться восточному мировоззрению, Александр был лишен возможности одержать единственную победу, к которой так стремился.