В 604 году Сарды и Милет заключили договор, характерный для отношений между державой-покорителем, какой была Лидия, и Милетом, городом, чья активная хозяйственная деятельность была столь блестящей. Не было заявления, что войска оккупируют город, просто договорились, что лидийцы будут «гостями» жителей Милета. В открытую не было сказано, что эти последние будут посылать наемников для защиты интересов Лидии, просто объявили, что теперь они «союзники». Короче говоря, они были «гостями-союзниками» на базе взаимной выгоды, которая была только видимостью: войска Милета вовсе не собирались находиться в Сардах, а тирану Фрасибулу вовсе не нужны были лидийцы в качестве военных помощников, поскольку единственным реальным врагом Милета были именно лидийцы.
Через несколько лет, в 566 году, Алиатт решил распространить лидийский порядок на всю Карию, то есть провинцию, расположенную между городами Милет и Фокея, на юго-западе Малой Азии, что позволяло караванам из Сард выходить напрямую к морю. Но город Смирна оказал решительное сопротивление, и лидийцы разрушили Смирну, перебив население и разграбив склады. Уничтожение Смирны, впрочем, было на руку Эфесу, который после Милета стал самым крупным портом в том регионе.
Затем Алиатт взялся за город Колофон, расположенный между реками Гермос и Меандр. Город был известен как очень богатый, кроме того, славился своей конницей. Чтобы покончить с этим досадным преимуществом, Алиатт предложил правителям Колофона за крупную сумму предоставлять ему конные отряды. Однажды, после удачного похода, лидиец решил удвоить оплату всадникам и пригласил их в Сарды, чтобы отпраздновать победу, там было собрано много вина и закусок. Доверчивые колофонцы оставили коней на попечение конюхов и вошли в город. Но как только они прошли городские укрепления, лидийские солдаты заперли входы и выходы, набросились на них и перерезали всех до одного.
Война на побережье подходила к концу. Эфес процветал, и ни о каком захвате его, силою или хитростью, не могло быть и речи. Правил там Мелас II, старший сын которого женился на одной из дочерей Алиатга.
За один век с небольшим Лидия без потерь сумела овладеть всей Малой Азией. Она оттеснила киммерийцев к горам на севере, заняла всю Фригию с центральным плато, господствующим над долинами и побережьем. А главное — с помощью экономических и военных соглашений Лидия заставила азиатских греков подчиниться ее воле, причем, что замечательно, не были унижены ни греки, ни их боги. Было достигнуто равновесие между греками и лидийцами, о чем мечтал Гигес, первый из Мермнадов: Сарды стали торговым центром, Лидия — морской державой, а лидийцы — настоящими посредниками между Востоком и Западом.
Все это было достигнуто в значительной мере благодаря Алиатту. Лидийский царь стал настолько популярен, что после его кончины и рядовые люди, купцы, ремесленники, и придворные, воспользовавшиеся огромным экономическим усилением Сард и Лидии в целом, собрали средства, чтобы воздвигнуть величественное надгробие. Этот огромный конический холм с круглым основанием господствует над долиной Термоса и, наверное, является одним из редких памятников Античности, построенным не по высочайшему указу. Народ воздвиг его спонтанно, желая таким образом выразить свою благодарность.
К 561 году, когда умер Алиатт, Лидия была уже известной державой.
Таким был потенциальный противник Кира, разбившего свой лагерь на берегах Галиса. Но Крез — не Алиатг. Новый царь Лидии властвует над страной уже оформившейся. Наверное, Киру более симпатичны созидатели царств, чем их наследники. Новый предводитель персов, наверное, видит себя в Алиатге и не считает Креза себе подобным, даже если он известен больше, чем его отец.
Деятельность Креза началась с финансовой операции. В ту пору Алиатт хотел завоевать всю Карию, а Крез был лишь простым губернатором провинции Адрамиттия. Он не мог похвастать царским доверием, у него не было уверенности в том, что когда-нибудь станет наследником своего отца. Действительно, у Алиагга был другой сын, Панталеон, от ионийской царевны. Вся греческая партия Сард поддерживала Панталеона в надежде, что наконец-то у Лидии будет царь, воспитанный в эллинской культуре и сочувствующий греческим колониям.