Тем самым он привязал к себе жречество и вавилонский народ. Кир повелел написать на одном из глиняных цилиндров очень важное заявление о своем присоединении к вавилонскому богу: «Великий бог Мардук завоевал для меня умное сердце народа Вавилона, а я каждый день преклонялся перед ним».
Но это не значит, что Кир обратился в ассиро-вавилонскую веру. От имени персидских воинов он принял все халдейские порядки, в том числе и религиозные. Он согласился с теми обычаями, согласно которым боги вручают царство человеку, он освободил символы божеств, вывезенные из их городов, восстановил религию в ее первородной чистоте и в обмен получил инвеституру на царство. Но Кир остался слугой бога Ахурамазды, бога ясности и строгости, не обременяющего себя ни идолами, ни храмами, чья жизненная сила распространяется на всю землю. Перс видит в Мардуке и во всем вавилонском пантеоне часть политико-религиозной системы, обязанности которой ему придется выполнять. Вера же его остается личным делом. Так возникает идея, что религия и государство — разные вещи, их можно разделить.
Конечно, в Вавилоне религия и государство немыслимы одно без другого. Примкнуть к верующим в Мардука — значит быть ассиро-вавилонянином. Быть ассирийцем или вавилонянином — значит примкнуть к верующим в Мардука.
Кир не родился между Тигром и Евфратом. Но, согласно его мировоззрению, он царь всемирной империи. Он не может связать себя какой-то одной верой, ибо он должен, наоборот, властвовать над религиями народов, с которыми он связал свою судьбу; он не стремится навязать культ Ахурамазды, поскольку знает, что великий бог ариев именно благодаря своему абстрактному характеру правит во всем мире. Эта отдаленность, это расстояние, какое он соблюдает Между собой и другими божествами, дают ему свободу, необходимую для расширения его власти.
А в Вавилоне тем временем все нормально: царь Кам-бис — на месте, торговля идет своим ходом, банкиры и дельцы, например Эгиби, продолжают свою деятельность. Конечно, ожидание прихода Кира вызвало некоторое волнение и надежду, в частности у иудеев, среди которых уже ходили слухи о скором их освобождении. При этом люди состоятельные и чиновники опасаются, что какая-нибудь административная или налоговая реформа может лишить их привилегий, но после окончательного утверждения нового «сына царя», каковым стал Камбис, все вроде бы приходит в порядок. Совокупность всех вавилонских проблем показалась Киру слишком сложной и хрупкой, чтобы он пытался в настоящее время проводить хотя бы малейшую реформу.
Вскоре после кончины халдея Гобрия, победителя Вавилона, позволившего осуществить Киру это удивительное завоевание крупного города без боя, персидский царь поручил управление страной чистокровному вавилонянину Набу-ах-ху-буллиту, который исполнял эту должность еще при Набониде.
Что касается последнего царя независимого Вавилона, Кир решает сослать его в Карманию, южную персидскую провинцию, подальше от его бывшей столицы, которую он избегал совершенно напрасно, и от арабо-арамейской пустыни, где сын великой жрицы Аддагуппи провел самые лучшие годы своей жизни… Так что Набонид прожил еще некоторое время среди негостеприимных пустынь и неприступных гор.
Там он и умер в 538 году, бывший союзник Кира, поклонник бога Луны. И великий царь, уважающий вавилонское царство, объявляет государственный траур.
Летом того же года Кир уже может спокойно вернуться в свою столицу Экбатану. Возглавляя самую великую империю, какую Восток когда-либо видел до этого дня, он испытывает ощущение, что им заложены основы прочной организации, и политической, и административной, и религиозной, способной устоять при буре идей и страхов, волнующей народы, собранные ныне под его властью.
Отныне Ахеменид правит в этом загадочном городе Вавилоне, название которого означает «верхняя дверь», «божественная дверь», то есть дверь, через которую боги входят в мир земной. Командовать «верхней дверью» для царя Персии значит обеспечить себе владычество над всем миром.
Глава V
«НЕ ТЫ ЛИ БОГ НА НЕБЕ И ВЛАДЫЧЕСТВУЕШЬ
НАД ВСЕМИ ЦАРСТВАМИ НАРОДОВ?»
Кир понимал политическое значение ассиро-вавилонской религии. Направляя сына своего, Камбиса, публично участвовать в праздновании Нового года, признаваясь, что сам он — избранник Мардука, великий царь совершил весьма значительные деяния, за что вавилоняне были ему признательны.