Гобрий переглянулся со мной и, получив мое молчаливое согласие, немного обогнал меня и пристроился поближе к Киру.
— Царь! — сказал он негромко, но так, чтобы и я мог слышать его совет.— Позволь мне вслух предположить то, что сделал бы на твоем месте будущий владыка Элама, если бы таковой родился.
Кир не оборачиваясь кивнул.
— Сначала он бы подумал, что боги Элама не желают, чтобы его кровь влилась в скифское племя. Но он бы не сомневался в том, что скифская царевна страшится того, что ее вернут неплодною, хотя станет скрывать свою боязнь. Итак, царь Элама надеялся иметь скифов своими союзниками. Но при таких обстоятельствах они скорее могли бы оказаться врагами. Он, этот эламит царской крови, попробовал бы устроить дело так, чтобы одна тайна породила другую. Он бы отрекся в душе от своей скифской жены, как если бы вовсе не был ее господином.
Конь моего брата мотнул головой и фыркнул. Кир остановил его и очень пристально посмотрел на Гобрия.
— Он бы отрекся немедля,— отвернувшись в сторону и глядя теперь на тучу, явно угрожавшую нам, продолжил Гобрий,— отрекся бы, призвав богов в свидетели, ибо принимал ее на свое ложе, как жену, не по эламскому закону, а по договору со скифами... И только богам известно, кто же первый нарушил договор.
— Говори до конца,— резко повелел Кир Гобрию, хотя и не мог повелевать эламитом.
Тот вовсе не оскорбился таким тоном, а только очень лукаво улыбнулся моему брату.
— Дорога тебе, славный царь персов, эта скифская царевна?..— вопросил он Кира.— Как жена. Как наложница. Или как рабыня... Подумай и реши сам.
— По договору она пользуется полной свободой,— хмуро проговорил Кир и, немного помолчав, откровенно добавил: — Не вижу я, чтобы она почитала меня как своего господина. Ее сердце подчиняется только договору. Она слишком горда. Будь она простой наложницей, я бы давно отослал ее прочь. Или отдал бы одному из моих воинов. Не самому лучшему.
— Тогда пообещай мне, царь, что не разгневаешься, услышав мой совет, совет эламита,— спрятав улыбку, попросил Гобрий.
— Приму любой твой совет без гнева и огорчения, мой добрый гость,— сказал ему Кир.
— Ведь ты уже решил судьбу этого эллина,— напомнил Гобрий моему брату.— Если ты не хочешь казнить его, то пошли лазутчиком к Гарпагу и дай ему возможность выбрать среди твоих воинов кого-нибудь себе в помощники. Ты увидишь, кого выберет он. Я видел этого эллина. У него острый глаз. Не противься его выбору. Дальше все произойдет так, как будет угодно богам. Эллин может погибнуть или во время разведки, или после нее. Ко всему прочему он — чужак и умеет держать язык за зубами. Он сам поостережется рассказывать опасные небылицы. С твоим скифским охотником также может произойти всякое... При любом исходе ты ничем не нарушишь договора со скифами, ведь скифы не станут тянуть тебя за язык. Что же касается твоей скифской охотницы, то она и так немногословна, а потом и подавно будет молчать, если захочет избежать позора или жестокой казни. Ты своей собственной рукой бросишь кости, и, как бы они ни выпали, ты, брат мой, окажешься в выигрыше.
Кир круто развернул коня и оказался лицом к лицу с эламитом.
— Ты хочешь обмануть богов? — грозно вопросил он Гобрия.
— Нет,— спокойно ответил ему эламит, уже не отводя взгляда в сторону,— Только успокоить скифов... если эта полудевушка-полуотрок в самом деле понесет, не нарушив при том воли богов... И никоим образом, царь, не уронит твое царское достоинство. Ведь будешь повелевать ты, а не скифы и не этот подосланный из Ионии убийца и вор. Наверняка очень хитрый и умный вор. Ты просто бросишь кости, царь, и так овладеешь той свободой, которую блюдешь по договору. И кто знает, стоит ли делать скифов непобедимым народом?
Небо потемнело.
Внезапно донесся шум, и спустя несколько мгновений посыпал град, хотя мелкий, но такой густой, что все вокруг скрылось, как в тумане.
Кир хрипло крикнул на коня и пустил его куда-то во весь опор.
В изумлении, если не сказать в страхе, мы пустились за ним следом, совершенно не понимая, куда он правит.
Казалось, брат хочет скорей выскочить из этого ледяного тумана на свет.
Мы видели, что он держит наготове лук, и удивлялись тому вдвойне.
Град вскоре прекратился. Вокруг посветлело. На склоны лег белый покров.
Когда Кир остановил уставшего, испуганного коня, то огляделся вокруг и выдохнул из своей груди целое облако пара.
Лицо его раскраснелось, в бороде висели градинки.
Помню, я тоже облегченно вздохнул, увидев, что мрачная тень сошла с его лица, подобно туче с гор, и взгляд его посветлел.
— Сегодня плохая охота,— сказал он, и мы, конечно, согласились с ним.