Потом он подозвал к себе поближе эламского гостя и сказал ему с усмешкой:
— Если ты, Гобрий, захочешь властвовать над Вавилоном, то неизвестно, что окажется сильнее: все предсказания о моем могуществе или же твоя хитрость.
Тот искренне рассмеялся и отвечал моему брату:
— Известно только то, что чересчур бодливой козе боги дают короткие рога.
Прошло некоторое время, и через день после того, как разведка в стан Гарпага вернулась, потеряв в горах сильного воина Иштагу, Кир как бы невзначай заметил за трапезой:
— Гобрий оказался прав. Жаль, что его нет с нами. Эта дальняя охота пошла на пользу.
Более всего на пользу пошла следующая охота, которую сам Кир вел на войско Гарпага. Когда мой брат победил вепря и Гарпаг склонился пред ним, он старался сохранить спокойствие и скрывал радость. На следующее утро радость переполнила его душу, как опара, поднявшаяся в тесном сосуде.
Кир спустился в нижние покои, немного пошатываясь. Казалось, он ослаб в коленях. Глаза его сверкали.
— Вепрь был силен,— осторожно заметил я.
— Что вепрь! — воскликнул Кир,— Оказывается, и жаворонок способен лишить всех сил, если наконец попадется в руки!
В то утро он выпил неразбавленного вина и до полудня сидел осоловевший.
Дождавшись, пока к брату вернется ясный рассудок, я спросил его:
— Что будешь делать с эллином?
— Если надежды скифов сбудутся через месяц-другой, то, по совету Гобрия, придется лишить его жизни,— отвечал Кир.— Если — позднее, то пусть благодарит свою эллинскую судьбу, в которую они, эллины, все верят. Но я не стану лишать его жизни. Каждый, кого посылают мне боги,— посланник богов и может оказаться мне полезен до того дня, когда боги сами решат отнять у него жизнь. Ты первый убедил меня в этом, Гистасп.
Однако Азелек зачала ребенка только через полгода после того дня, когда Кир воссел на трон Астиага. Мы отправили ее к скифам с посланием, что так пожелал наш бог Митра.
Что касается эллина Кратона, то в пору, когда я правил Бактрией, он верно служил мне в продолжение многих лет. И как бы ни был пьян, он даже после смерти моего брата так ни разу не признался мне в том грехе, что, возможно, случился во время той достопамятной вылазки в стан Гарпага.
Я полагал, что мой брат Кир отпускает Азелек в свое племя безо всякого сожаления, как простую наложницу. Ведь он очень любил свою супругу Кассандану, а к тому же оставил в живых эллина.
Но когда Кассандана скончалась, душу моего брата охватила тоска.
Однажды, когда у его любимых жеребцов уже отросли гривы и хвосты, по обычаю обрезанные на третий день после смерти царицы, я прибыл в Вавилон и ночью увидел Кира неподвижно стоящим на главной башне дворца.
С недобрым предчувствием я подошел к нему и осторожно спросил:
— Ты вспоминаешь Пасаргады, брат мой?
— Если б я тосковал о Пасаргадах, то не стоял бы здесь, а уже был бы в пути и считал парасанги,— с грустью ответил он.— Нет, брат, я смотрю дальше, куда собраться просто, а дойти нелегко.
— Ты вспоминаешь об Азелек? — догадался я.
— Она могла бы стать мне хорошей женой,— тихо проговорил мой брат,— Она была только хорошим охотником, но потом изменилась.
— Азелек всего лишь сестра царицы скифов. А ты — царь царей, брат мой. Теперь только самой царице впору стать тебе супругой,— полушутя заметил я.
Однако Кир бросил на меня гневный взгляд.
— Решу, кто мне впору, а кто нет,— резко ответил он.
Тогда я напомнил ему о договоре со скифами, который он подписал собственной рукой.
— Какой лживый дух нашептал в твои уши, что я могу нарушать договоры?! — еще больше разгневался мой брат.
Я поклонился ему и с тяжелым сердцем подумал, что спокойствию в царстве наступает конец. Ведь Кир приходился внуком Астиагу, а характер деда часто передается внуку, когда последний достигает преклонных лет.
— Есть не только договор, но и предсказание скифов, которое достигло тебя первым,— дерзнул я еще раз потревожить память моего брата.— Твой ребенок живет среди них. Кто теперь сможет покорить их?
Кир усмехнулся на мои слова.
— И ты, как эллин, веришь предсказаниям? — произнес он с тем лукавством, с которым обычно задавал каверзные вопросы,— Ты, почитатель Ахурамазды и последователь Зороастра?
— Сбылись предсказания халдеев, эллинов, иудеев,— заметил я.— Чем хуже предсказания скифов, тем более что они пришли к тебе первыми?
— Ты видишь меня, Гистасп? — немного помолчав, вновь вопросил меня Кир,— Где я стою? Где нахожусь теперь?