Крез потер кулаками глаза и уставился на ковер. Наверно, у нас с царем Лидии было одинаковое выражение на лицах, ибо Кир сверкнул глазами и оглушительно разразился тем смехом, которого я уже давно не слыхал. Огоньки заметались от испуга. Думаю, что и кони лидийского войска шарахнулись в стороны от шатра. Не вовремя обратился Кир в былого весельчака, но все обошлось: никто из врагов не бросился в шатер узнать, что за страшный дух смеется над их повелителем.
— Царь Кир предлагает игру? — обретя дар речи, вопросил Крез,— На что?
— Твой случай, царь, твоя Судьба — ты и ставь... Так хочет царь Кир. Каппадокия. Или «великое царство». Или же счастье. Царь Кир Ахеменид пока имеет то же самое. Равное на равное.
«Неужели Кир готов проиграть в кости Каппадокию?!» — изумился я.
— Если я выиграю Каппадокию, это не значит, что выиграю свою жизнь,— пробормотал сообразительный Крез.
— Выбор за тобой, царь,— твердо и повелительно проговорил Пастырь персов.— Так хочет царь Кир.
— О боги! — вздохнул Крез и потянулся к костям.
Кир положил перед ним кожаный кошелек. Крез брал каждую из трех костей по отдельности, подносил близко к глазам, осматривал со всех сторон, а уж потом опускал в кошелек.
— Если царь Кир оставляет мне выбор, то я желаю выбирать после броска,— надумал он.
— Благоразумно,— согласился «посланник Кира» с таким осторожным условием.
Крез тщательно потряс кошелек, держа его у самого лица, и сделал бросок. Выпали все пятерки — прекрасный итог!
Кир улыбнулся, сам собрал кости, заставил их немного поплясать и выбросил на две «горошины» меньше.
— Тебе, царь, сопутствует удача,— вполне дружелюбно заметил он.— Повторим еще дважды.
Второй раз оказалось поровну. В третий Крез опять выбросил больше.
Лицо лидийского царя побагровело. По всему лбу и даже на крыльях носа у него выступили крупные капли пота. Радости я в нем не замечал. Он только дышал глубоко и шумно, как человек, наконец оторвавшийся от преследователей.
Кир вовсе не был удручен своим проигрышем.
— Вот видишь, царь,— сказал он,— Страшиться было нечего. Чем посылать к оракулам, можно было все быстро решить самому. Не говори о своем выборе. Успокойся. Подумай. Когда персы решают что-то между собой и договариваются в вечерний час за кувшином вина, тогда они обязательно собираются вновь на следующее утро трезвыми и утверждают все договоры заново. Это хороший обычай.
— Вы еще вернетесь завтра? — робко спросил Крез, словно страшась, что ему придется бросать кости вновь, на трезвую голову.
— Нет,— ответил Кир.— Тебе остается только послать к царю Киру гонца со своим словом.
— Да, я пришлю,— закивал Крез.— Обязательно пришлю.
Кир коротко взглянул на меня, и я принял его молчаливый приказ.
— Моему товарищу надо торопиться,— сказал я Крезу.— Царь Кир ожидает его. Мне же придется еще ненадолго остаться с тобой, царь.
Кир поднялся, поправил на себе чужие одежды и решительно вышел из шатра прямо через «царский ход». Уши Болотного Кота напряглись, сам он весь собрался, готовый выскочить на помощь царю персов, если снаружи начнется шум и зазвенит железо.
Крез опасливо оглянулся на меня:
— Кто он? Стратег Кира... Или даже брат царя?
— Брат своего брата. Это верно,— ответил я.
К моему удовольствию, Крез немного поразмышлял в молчании.
— А ведь я выиграл,— тихим, но радостным голосом проговорил он.— Царь Кир не обманет?
— Царь Кир никогда не обманывает,— резко ответил я.|
— Может, выпьешь за мою удачу? — еще громче и веселей сказал Крез.
Я невольно взглянул на кувшин с моим любимым хиосским вином и с трудом сглотнул. У меня во рту и глотке было сухо, как посреди пустыни.
— Теперь нельзя,— все же справился я с искушением.
В это время вдалеке раздался пронзительный крик шакала. Я вздохнул с облегчением: Кир благополучно покинул лидийский стан и скрылся во мраке.
Напоследок я решил удивить и немного напугать Креза: пусть сидит и думает, не духи ли вправду посетили его. Я незаметно бросил обол в золотой светильник. Монетка звякнула. Крез, вздрогнув, повернулся в ту сторону, а я в тот же миг бесшумно выскользнул из шатра через тайный лаз.
Кир терпеливо дожидался меня в том месте, где мы оставили коней.
Еще полчаса назад я не знал главного замысла царя и мне очень нравилась его смелая затея. Теперь же мне она не нравилась вовсе. Уверился ли Кир в том, что «эллинский случай» сильнее персидской воли? Поверил ли он в Судьбу? Неужто он готов и впрямь отдать Каппадокию за несколько «горошин»?