Похоронила ли?
А добрая девушка приговаривала:
— Не бойся. Ты же смелая девочка. Твои зубки, наверное, болят уже несколько дней, и ты смогла это вытерпеть. Только очень отважные девочки способны вытерпеть так долго. Я бы не смогла. Я бы не выдержала боли. Я бы сразу побежала к врачу. И сделала бы правильно. Поверь мне, девочка, укольчик, это ещё не самое страшное и не самое болезненное ощущение. Но если ты не избавишься от больного зуба, то злые микробы попадут тебе из зуба в кровь и тогда ты заболеешь серьёзно и можешь от этого даже умереть.
— Да! — закричала Кира. — Может быть я хочу умереть!
Девушка оторопела, но поспешила успокоить:
— Тебе незачем умирать, ведь ты ещё так нужна в этом мире! Ты ещё нужна твоим папе и маме!
"Врёт она, врёт эта ассистентка, - подумала Кира. - И щёки она мне гладит с обманом, потому что преследует свою цель, чтобы рот я им для укола открыла".
— Вы же не знаете! Вы же совсем ничего не знаете! Никому я не нужна! Никогда никому я не нужна!
Кира заплакала. Заплакала навзрыд. Она уже не боялась, она уже не стыдилась, она провалилась в свой мир, где уже нечего ожидать, и нечего стыдиться, а надо отдаться простому моменту выплакаться. Кира лишь хотела закрыть ладошками лицо, но её пальчики упёрлись в руки ассистентки и на миг отдёрнулись. Нет, она не мама, она чужая! Чужая! И её пальчики снова вцепились в чужие руки, вцепились, чтобы оторвать их от своего лица, а на самом деле как за спасение. У пальчиков была своя память.
Ассистентка переглянулась с врачом. Кира догадалась, что ассистентка с одного взгляда уже многое про неё знает. Как бы Кира не пыталась замаскироваться, ассистентку не обманешь. А Кира так старалась, она приоделась в лучшее, что у неё нашлось, хотела выглядеть нарядно. Она надела свою белую кофточку, которую ей когда-то купила мама. Кира уже выросла из кофточки, но свою прочую одёжу она уже износила в школе и лишь этот мамин подарок ещё выглядел достойно. Очень важный, очень дорогой подарок. Кира берегла свою кофточку для таких вот редких случаев оказаться на людях. Ведь она же девочка, ведь она же не может прийти в обносках. Но вот брючки уже старенькие, коленки протёрты. Кроссовки Кира и вовсе нашла у контейнера с одёжей. Кроссовки были исшарканы, но сидели хорошо (в свою старую обувь Кира уже не могла влезть). Когда отец увидел ́на ней эти кроссовки, он пришёл в бешенство. «Моя дочь – побирушка! – ревел он. – Дожили! Эта маленькая дрянь начала лазать по помойкам, как будто я не могу купить ей новую обувь… Ты же позоришь меня, дрянь, позоришь!» Но сколько бы он не хвалился купить Кире новую обувь, он никогда бы этого не сделал. Уже на следующий день отец даже не взглянул ей на ноги, не кинул замечания, и впредь не вспоминал этот инцидент, не обращал внимания, что надевала Кира.
Ассистентка стерпела Кирины ладошки, нагнулась совсем близко, так, что Кира почувствовала её дыхание, и нимб на её волосах запылал ярче. А ассистентка сказала:
— Ничего не бойся, девочка. Все проблемы решаемы, и ты сумеешь их решить одну за другой, пока сами проблемы не кончатся. Сейчас у тебя проблема с больными зубками и мы с тобой её сейчас устраним, и тогда у тебя снова появятся силы для решения следующей трудности. Ты справишься! Ведь ты храбрая! Я верю в тебя!
И Кира ей поверила. Девушка говорила так искренне, так по-доброму, что Кира не могла не поверить. Она сдалась.
Врач обманул - укол был болезненным, но терпимым, а потом ушла боль. Кира совсем расслабилась. Она только зажмурилась, когда увидела в руках у врача страшный инструмент, но совершенно ничего не чувствовала: всё произошло очень быстро.
— Ну вот, — сообщил врач, — теперь на этом месте у тебя вырастет новый зуб, и он будет лучше прежнего. – Врач тронул Киру за носик. - Я знал, что ты смелая девочка. Чисти зубки дважды в день и приходи ко мне почаще, и тогда твоему ротику никакой кариес больше не будет страшен.
Врач ушёл. Ассистентка прочистила Кире ранку, дала прикусить ватку.