- Кто для чего. – он обреченно вздохнул - Кто грибы собирать пойдет, кто ягоды, кто просто гулять будет. Ты шефа-то пригласи, мужик оплатил все, он тебе хоть лес покажет, ты же любишь белочек, во-от, - он взял меня руками за плечи - а они там есть, Надька кого-нибудь возьмет, я возьму девочку…
- Что-о-о!!! Я с ним?!!! Это с какой это стати?! – возопила я, вырываясь из его рук.
- Чо ты орешь?! Вы же давно вместе, ну не афишируете, и ладно, орать не обязательно! – Татаренко сделал большие глаза.
- Если у нас и роман, то я об этом ничего не знаю! – возмутилась я.
- Ладно, все. Переодевайся, ждем только тебя. – Дима резко сменил тему и вышел.
Остальные упорно делали вид, что ничего не слышали.
Шеф красноречиво держал два костюма, не давая мне передумать. Все кроме меня уже были собраны.
Под ложечкой засосало, а в голове появился шум настройки радиостанции. В висках пульсировало, но мне невероятно потребовалось туда попасть. Да и что может случиться, нас шестеро из которых трое взрослый сильных мужчин.
Нежный, бежевый цвет мне, удивительно шел, и я, убрав волосы в «хвост», в приподнятом настроении спустилась вниз. Там все не только были собраны, но и успели истомиться в ожидании. Сурка тоже брали с собой, соорудив для него, что-то наподобие «кенгуру» из обычного спортивного рюкзака. Дима сразу ее одел, как рюкзак – за спину. Я запротестовала и отобрала, одев уже нормально, на себя. Провизию брать не стали.
Через какое-то время, когда я успела отсидеть зад о жесткий подлокотник, а Таня затоптать меня своими миниатюрными ножками, мы подъехали к краю овсяного поля.
Овес был спелый и колыхался на ветру, переливаясь всеми оттенками желтого и золотого. Очень красиво.
Пока я любовалась прелестями зерновых культур, мои друзья обсуждали кое-что другое. Над этим самым полем, в метрах пятнадцати над землей виднелась радуга. Судя по остальным, им было вполне комфортно и даже интересно, но на меня она наводила животный ужас. На нее хотелось неотрывно смотреть, и одновременно с этим куда-то бежать без оглядки. Отец мне в детстве рассказывал, что если на радугу посмотреть с самолета, то увидишь круг. В нашем случае, это была именно радуга «коромыслом», ибо концы ее уходили в землю. В местах прикосновения с биологическими объектами (земля, трава, деревья) она мерцала и «плыла». Внутри все похолодело.
Следующие события четко отложились в моей памяти, потом периодически, появляясь в кошмарных снах, от которых я жутко кричала и просыпалась в холодном поту.
В какой-то момент мое сознание отключилось, и я рванула к ней. Время как будто замедлилось, превратившись в тягучую патоку. Голова налилась свинцом и болела, так же сильно как тогда, когда я пришла в себя в больнице. Уши заложило, в голове стоял гул метрополитена, а вносу его специфический запах. Перед глазами все плыло, но меня мой организм, как марионетку гнал вперед. Я бежала по полю, путаясь в колосьях, не чувствуя себя, не слыша крики и свист животного, падала, заваливаясь на бок, поднималась и снова бежала, и снова падала на четвереньки, и снова бежала.
Бежать с существенным грузом, висящим спереди, по густо поросшему колосьями полю оказалось крайне нелегким испытанием. Снять с себя ношу, мысли не возникло. Тело онемело и очень кстати, я не почувствовала насколько сильно ныла спина и болели ноги, я себе не принадлежала. Мозг работал только на движение, оставив лишь мысль о том, что мне нужно туда. Срочно. Сейчас.
Возможно я добежала бы, но на меня упало что-то тяжелое, и крепко сжало - Стой, дура! С ума сошла?! – знакомый голос доносился как сквозь толщу воды.
Я пыталась вырваться и достичь цели, но меня крепко держали, пока я не выдохлась. Появились и другие голоса. «Что с ней?» «Что она творит?» «Что на нее нашло?»
Я снова начала вырываться, и почувствовала, что мое тело самостоятельно движется волоком по полю, обдирая колосьями щеку. Появился панический страх. Я визжала и кричала так, что думала сердце остановится. Бультерьер обхватил меня сзади мертвой хваткой за плечи, прижимая к себе. Матерился в ухо, но не отпускал.
Надя вцепилась мне в ногу, казалось она мне ее оторвет. Вернулась чувствительность тела. Ох как некстати. Боль была во всем теле нестерпимой, пропитала каждую клеточку. Сознание начало угасать, давая передышку и возвращаться вспышками дикой боли, от которой я снова теряла сознание. Воспоминания остались лишь картинками. Вот Игорь что-то крича пытался разжать руки отбрыкивающейся от него Наде. Вот Дима схватил шефа поперек корпуса. Вот Таня упала на Диму, оказавшись на нем верхом, а он прижал ее еще сильнее поместив перед собой. Наша куча-мала замедлила скорость. Вернулся голос, я снова кричала и умоляла, чтоб меня отпустили. Было больно и страшно.