Пришла в себя я уже, по всей видимости, в больнице, долго таращилась в кипельно белый потолок, вспоминая, что произошло. С трудом села. Тошнило. Сумка с вещами занимала положенное ей место у тумбочки. На мне была одета одноразовая больничная одежда из флизелина, на руке браслет с какими-то датчиками. Напротив, моей кровати пустовала ее сестра-близнец, поэтому спросить, где я, не представлялось возможным. В голове все кружилось и вертелось, во рту был стойкий привкус железа.
Практически сразу в палату вошла женщина в белом халате, которая мне долго и подробно объяснила, что я в больнице. Падая назад, после удара сумки под коленями, я сильно приложилась головой об стоящую неподалеку металлическую урну и потеряла сознание. В больницу меня привез водитель того самого автомобиля. Пришла я в себя, спустя два дня, в руках заботливых врачей, которые с меня не спускали глаз, пытаясь, все это время привести в чувство.
Хрень какая-то, по всем законам физики все должно было быть не так. Но голова болела.
Флегматично выслушав весь этот монолог, я автоматически потрогала голову - ссадины и шишки отсутствовали, даже царапин не наблюдалось. Странно, металлическая урна должна была раскроить мне череп, а на голове все вполне здорово. Напрягла память, но ничего подобного так и не вспомнила, последнее воспоминание – это боль в лодыжках и копчике, да, я еще тогда упала. Но подробнее вспомнить так и не смогла. Конструкторских изобретений типа «урна» и «мусорка» я там вроде бы тоже не припоминала, но зад болел до сих пор. Я тогда не придала значения всей этой ситуации, жива, здорова – вот и славненько.
Больница, располагавшаяся на втором этаже семиэтажного здания, была маленькой и сильно походила на частную. Пять палат по два человека и одна реанимационная на одного больного. Зато специалистам и оснащению позавидовал бы любой медицинский центр. Повсюду все та же стерильная чистота. Этажом ниже располагалась поликлиника с большим количеством персонала и врачей по всем медицинским направлениям. Что находилось на верхних этажах, я так и не смогла выяснить, несмотря на все попытки, но свет там периодически горел, будоража мое любопытство.
Выписали меня уже на следующий день, за это время я успела узнать лишь то, что адрес больницы почти совпадает с местом моей работы. Немало обрадовавшись данному повороту судьбы, сразу же после выписки, я пошла, устраиваться на работу.
Глава 2
Спустя четыре года.
Обычным осенним днем я сидела на рабочем месте. Работа у меня обычная, бумажная – начальник отдела. В подчинении около тридцати человек. Отдел засекречен, как и сама организация. Официально, мы предоставляем независимые бухгалтерские, аудиторские и сопроводительные услуги другим фирмам. О реальной деятельности знает лишь очень узкий круг лиц, финансирующий нашу работу, подавляющее большинство из которых - высокопоставленные чины нашего государства. Мы занимаемся выведением биологических вирусов, исследованием мутаций микроорганизмов в живой природе, да и не только микроорганизмов. После всевозможных радиационных излучений на нашей планете нарушился биологический баланс, а мы изучаем его и используем в оборонных целях естественно. Короче, эта версия для тех, кого не устроит первая. Нет, реально есть отдел с вирусами и микроорганизмами. Но это как бы вообще не все, но об этом позже.
Многие отделы пронумерованы для еще большей секретности и большинство работников даже не догадываются о тройном дне организации, да они и о двойном не догадываются.
Я, по долгу службы, знала, может и не все, но очень и очень многое. Мой отдел под номером два, был самый большой по численности, и от того моя значимость в отделе еще больше увеличивалась. Ну и пиздюлины получаемые от начальства тоже в разы отличались. Прям конкретно.
Дело не шло. В связи с резким осенним похолоданием, третья часть сотрудников болела, а оставшихся можно было разделить на две группы: те, что вышли на работу после больничного, и те, что уже начинали хандрить, пытаясь из вредности заразить переболевших. И те, и другие категорически отказывались работать за отсутствующих. Поэтому работа шла туго и нервно. Такая обстановка начала предавать унынию, прозвездоны начальства маячили под носом.